Чему выборы в Армении должны научить Казахстан?

«Выборы в Армении и визит Путина в Казахстан связаны друг другом. И там, и здесь речь идет об одном и том же – вернуться под Россию или идти по пути европейских демократических ценностей», – считает чешский политик Джамиля Стехликова.

Джамиля Стехликова напомнила, что еще до парламентских выборов в Армении премьер-министр Николо Пашинян сделал все, чтобы снизить зависимость своей страны от России и начать разворот к Европе. Это произошло после того, как Россия, как считают в армянском обществе, предала ее, не выполнив союзнические обязательства, связанные с Нагорным Карабахом. Этот разворот окончательно завершился после его победы на выборах от 7 июня.

– Но если сравнивать Армению с Казахстаном, то мы находится в другой ситуации. Ни Назарбаев, ни Токаев никогда и не любили, и не делали резких движений. И если сегодняшняя Армения – это сильно прозападное государство, то Казахстан продолжает оставаться многовекторным. Нам можно надеяться не только на Европу и либеральное прогрессивное человечество, – у нас прекрасные отношения с Турцией, Азербайджаном и вообще со всем мусульманским миром. И, конечно же, крепчает партнерство с Китаем, который не только экономически привязывает к себе Казахстан, но и надежно охраняет перед северным соседом.

А перед Арменией стоит сейчас вопрос выживания. Ее либо примут в семью либеральных государств, либо Россия ее проглотит. На том расколе, который сделал Пашинян, Россия будет пытаться играть и наверняка объемы коррупции там вырастут в разы. Что уж говорить об Армении, если Россия вмешивалась в выборы и в европейских государствах, и даже в Америке.

У Казахстана ни географически, ни исторически такого выбора нет, поэтому главный наш политик в лице президента Токаева ведет себя соответственно, – дружит со всеми.

– А как был воспринят в Европе визит Путина в Ак Орду?

– Эта встреча в глазах международной общественности выглядит чрезмерно помпезной. Когда меня спрашивают, почему Путина встречали в аэропорту 400 человек – с флажками, песнями-плясками, вертолетами и маленькой армией, я отшучиваюсь – на востоке, мол, так принято. Если гость входит в юрту, это просто гость, для которого режут последнего барана. А потом уже объясняю, что Токаеву выгодно спускать на тормозах отношения с Россией.

При этом все понимают, что Россия слабеет, а связи Казахстана с другими странами – экономические и политические – усиливаются. Поэтому у меня опасений встреча лидера Казахстана с Путиным не вызывает. Украину Токаев не предал. Во-первых, он на форуме в Петербурге, состоявшемся в 2022 году, не признал ни аннексию Крыма, ни самопровозглашенные ДНР и ЛНР. Во-вторых, в начале осени 2025 года он, встретившись в Нью-Йорке с Зеленским, поддержал территориальную целостность Украины, заявив о возможном участии Казахстана в восстановлении украинской инфраструктуры.

Поэтому хайпа из визита Путина я бы не стала делать. Куда ему еще ездить? Не будешь же напрашиваться в гости в Китай или в Америку. А вот в Казахстане, самой сильной центрально-азиатской стране, у него все еще есть вес. Для Путина это имеет значение. И этот визит, по-моему, был частью взаимного прагматичного договора между ним и Токаевым.

Никогда нельзя забывать, что Россия очень опасный сосед. Сейчас она, конечно, не в состоянии напасть на Казахстан, но может создать здесь много хаоса, активировав пропаганду и свои североказахстанские ячейки, запугивать, создавая время от времени волны, выражающиеся в оскорблении национального достоинства Казахстана. Сейчас Казахстан не может позволить себе хлопать дверью в отношениях с Россией, но делает реальные шаги по направлению и к Европе, и к другим своим партнерам.

Это, во-первых, укрепление дружбы с Китаем и Турцией, вхождение в формат «Центральная Азия-5+», постепенный перевод экспорта казахстанской нефти на другие пути, углубление этнического самосознания и уменьшение цивилизационного российского влияния на информационную среду.

Что касается последнего, то, к счастью, у Казахстана есть такой сильный партнер как Турция. Я сама очень много лет принимала участие во встречах, организовываемых этой страной ля тюркских народов. Благодаря им и нарастающему интересу к своей истории, у казахов происходит возрождение национального самосознания и изменение отношения к государственному языку.

Поэтому ради пусть и негромкого, маленькими шажками, но снижения зависимости от России лучше сделать спектакль с несколькими сотнями встречающих Путина в аэропорту, чем расхлебывать хаос, который Россия может привнести в Казахстан. Казахский президент, надо отдать должное, умеет общаться с Путиным.

Если вспомнить, как он на заседании ОДКБ обратился к Путину – все идет по плану, все задания выполняются, то он делает все, чтобы минимализировать и свести почти на нет опасные тренда, которые могут прийти из России.

Невольно напрашивается сравнение с Польшей, когда Войцех Ярузельский, в ту пору глава правительства и министр обороны Польши, ввел в 1981 году военное положение в своей стране и «закрутил гайки». Поляки за это его до сих пор ненавидят. Считают, что он предал свой народ. Сам он утверждал, что предотвратил вторжение советских войск в Польшу. И когда Ярузельский, отражая выпады оппонентов, спрашивал их: «А вы хотели, чтобы в Варшаву вошли русские танки?», то мало кто решался продолжать с ним дискуссию.

Это, конечно, очень жестокое сравнение, но Кантар отдаленно напоминает действия польского премьера: русские войска как вошли в январе 2022 года в Казахстана, так и вышли. Модель поведения у Токаева отчасти такая же: медведя лучше накормить медом до отвала, чтобы он, засыпая, думал, что мы «лучшие друзья».

Это, как показывает жизнь, классическое поведение казахского лидера. Он и с Назарбаевым умел общаться так, что тот избрал его своим преемником.

Что касается России, то Токаев и дальше будет постепенно отползать от нее и укреплять отношения с Китаем, Турцией, с Центрально-Азиатскими государствами, с Европой и США. А для того, чтобы спокойно укреплять свою власть и сохранять спокойствие в стране, будет до определенных пределов использовать хорошие отношения с Путиным.

Самоцензура СМИ

– В Казахстане все чаще привлекают журналистов за их профессиональную деятельность по уголовным статьям. Может, это тоже часть стратегического плана по уменьшению зависимости от Кремля?

– Я приводила пример с Войцехом Ярузельским. Введя в стране чрезвычайное положение, он своими руками сделал в Польше то, что хотела сделать Москва. Но Казахстан делает не политику Москвы, а укрепление авторитаризма. У Токаева сейчас две цели. Первая, как было сказано, спокойствие и не внесение хаоса и беспорядка в Казахстане руками Путина. Вторая – укрепление своей власти. И СМИ, естественно, для него представляют опасность. Они первые заговорят об обещанных, но не состоявшихся реформах. Усиление авторитарных тенденций приведет к тому, что свобода слова будет понемножку ограничиваться, но Токаев постарается делать это так, как он привык, – закручивать гайки «мягко», по каким-то криминальным, а не политическим мотивам. Тем самым он дает этим журналистам возможность выбора: либо молчать и включать самоцензуру, либо – лишиться свободы. Это ведь сигнал: если одного преследуют, то все остальные будут бояться. Правоохранительные органы найдут, за что зацепиться.

Те же тенденции происходят во всей Центральной Азии. С одной стороны, у наших стран – желание эмансипироваться потихоньку от России, а с другой – самим взять власть в руки и укрепиться надолго. Собственно, ни Китай, ни Турция, являясь экономическими, военными и цивилизационными гарантами Казахстана, не отличаются большим свободомыслием. И Казахстан тоже постепенно погружается в такой же, как у них, авторитаризм.

У Токаева, который старается укрепить свою власть внутри страны, главная цель – чтобы было спокойно и никто не лез в Казахстан, со всеми быть в хороших отношениях – всем угодить, всех позвать в гости, два раза поклониться и три раза улыбнуться.

– Как вы прокомментируете майское выступление Токаева на Астанинском международном форуме, где он назвал Алтын Орду «общей историей человечества»?

– Это был очень смелый шаг. Токаев, с одной стороны, принял Путина, а с другой – сделал заявление о том, что Алтын Орда является цивилизационной базой государственности не только для Казахстана, но и РФ. Для русских это стало почти тем же самым, как «Аз и Я» Олжаса Сулейменова.

Когда он нашел тюркизмы в русском языке, вся Россия «встала на уши». «Это же невозможно» – говорили тогда. – Мы – древнее, Россия – родина слонов».

В Европе та речь Токаева не просто заметили, здесь многих это привело в восхищение, а в Казахстане за свою смелость он получил поддержку народа.

Теперь, когда он сделал историческое заявление о Золотой Орде, в Москве вначале это проглотили, а потом велено было эту тему дальше не муссировать, потому что начали волноваться русские «патриоты».

То, что Токаев «смело» себя ведет по отношению к России, является на самом деле «отползанием от России» маленькими шагами, потому что Россия сегодня – это хромая утка. Ее ждет смута и тяжелейшая трагедия. Естественно, если в соседнем государстве наблюдается нарастающий коллапс.

Стиль действующего казахского президента – это вкрадчивая походка барса. Я уже говорила в одном из интервью о том, что когда Назарбаев только что посадил в свое кресло «мягкого» Токаева, то сосуществование двух начальников в одной стране очень быстро станет невозможным – один будет уничтожен. Так и получилось: где теперь люди Назарбаева? Перераспределили деньги и ушли. И самое главное, когда случился Кантар, КНБ был под Назарбаевым, а сейчас они под Токаевым. Окончательно взяв власть в руки, он медленно, но постепенно будет закручивать и остальные «гайки».

Зачистка элит во всех сферах проходит постепенно. Тех, кто сделал карьеру во времена Назарбаева, через какое-то время не будет вообще, либо это будут люди, полностью поменявшие «ориентацию».

Возьмем митинги. Если раньше людей хватали во время демонстрации прямо на улицах и это видел весь мир, то теперь физически брать за горло не будут, просто постепенно загонят в угол бюрократическими проволочками: у вас нет согласования, а в этом месте будет проходить ремонт дороги… И при этом не надо забывать, что мы входим в цифровую эру, когда будет осуществляться всеобщий контроль за каждым.

Такая централизация проходит по общей модели усиления авторитаризма, в чем то напоминающей российскую. Миролюбивый Казахстан, конечно, ни на кого нападать не будет, но ведь обещанные свободные выборы, плюрализм мнений, регистрация новых партии так и не состоялись, зачатки демократических реформ задушены, зато объемы коррупции выросли, как никогда.

Если бы в Казахстане были хоть какие-то, пусть и слабенькие партии с прописными лозунгами, то даже это могло бы стать какой-то отдушиной для людей, но нет – все зарегулировано. Поэтому протестные настроения из-за отсутствия выбора в народе будут нарастать как пар, распирающий котел.

Так как Токаев убежден, что этот народный гнев можно как-то обойти или договориться, то результатом такого невнимания станет то, что через несколько лет произойдет взрыв. Его нельзя предупредить, так как его триггером может стать случайное обстоятельство, но ясно и то, что постепенное закручивавание гаек тут уже не поможет.

Я очень часто бываю в Алматы и чувствую, что даже здесь, где жизнь в отличие от глубинки более благополучная и сытая, растет глухое недовольство от неравенства, которое очень бросается в глаза. Могу сказать, что даже в Праге, где уровень жизни выше, нет бьющей в глаза роскоши, которая всегда бывает фоном для вспышек. Даже самые богатые пражане стараются выглядеть скромнее. Если и покупают Mercedes, то чтобы не какой-то там особый, а обычный.

– В Казахстане сейчас наблюдается ностальгия по Назарбаеву. При нем, мол, жизнь была побогаче, постабильнее и т.д.

– Застой всегда рождает ресентимент: там, где нет движения вперед, начинается идеализация прошлого, которым могут воспользоваться старые структуры. И тогда опасность для Токаева будут представлять не Москва и даже не нефтяники без зарплаты, а назарбаевские элиты. Они могут подготовить какой-нибудь сговор. Поэтому Токаев и старается всем угодить. Его заигрываваяния перед Путиным, которые выводят националистов выводит из себя, его враги тоже могут использовать против него.

У него была возможность провести реформы, судебные и политические, открыть дорогу оппозиционным партиям, но из-за своей хронической осторожности, половинчатости, опасений потерять контроль он нашел броню в ужесточении режима. И это грустно.