Что нужно для того, чтобы тюрки заговорили на одном языке

Ещё 100 лет назад в Баку на Первом тюркологическом съезде было принято решение о переходе на латинский алфавит. И только через 98 лет в сентябре 2024-го Совет аксакалов Организации тюркских государств (ОТГ) согласовал на основе латиницы единый алфавит из 34-х букв. По этому поводу президент Турции Реджеп Эрдоган сказал: «Наш общий алфавит – это символ нашей общей судьбы, общего будущего».

Критическая масса

Если исходить из того, что в современных рыночных условиях не только экономика, но и всё, что имеет отношение к языку: СМИ, образование, литература, киноиндустрия, шоу бизнес, компьютерные игры, интернет-сайты, – развиваются по рыночным законам, то языковый контент становится товаром и нуждается в массовом потребителе. При малом числе зрителей, слушателей и читателей у издателей и инвесторов нет заинтересованности в коммерциализации. А без масштабных кинопроектов, перевода бестселлеров, дубляжа фильмов, игр и прочего контента, как сообщающиеся сосуды, быстро реагирующего на новинки в мировых языках, полноценное развитие культуры затруднено.

С другой стороны, коммерческая заинтересованность авторов является мощным стимулом для творчества. Если достойные авторы не получают достойного вознаграждения, то переходят на более массовые языки или мигрируют в страны с более массовым потребителем. Налицо утечка мозгов не только в науке, но и в культуре. Айтматов и Сулейменов писали на русском, фантаст Сугралинов живёт и творит в США, режиссёр Бекмамбетов покоряет Голливуд, рэпер Скриптонит и стендапер Чебатков («рыжий казах из Устькамана») – Москву, певец Димаш – Китай. Наверняка, есть и многие другие.

В физике существует понятие «критической массы». Для радиоактивных изотопов урана цепная реакция деления ядер (ядерный взрыв) возможна только, если масса вещества больше критической (от 10 до 50 кг в зависимости от изотопа). По аналогии с физикой можно сказать, что для развития самоподдерживающейся «цепной реакции» в культуре и языке (именно развития, а не существования) требуется превышение численности пользователей некоей «критической массы». При меньшей численности, при отсутствии стимула к комерциализации язык обречен не на создание и продвижение культурных ценностей, а на застой, выживание и использование в хозяйственно-бытовых целях.

Хорошо известно: чем больше носителей – тем комфортнее чувствует себя язык, тем лучше развиваются коммуникации. Пользователей английского языка около 2 млрд., поэтому большой бизнес, наука, международный кинематограф давно перешли на инглиш. Не менее бурно всё это развивается в Китае с 1,5 млрд. потребителей, в Индии (1,4 млрд.), в Бразилии (216 млн.). Среди самых сильных и востребованных языков мира шесть официальных языков ООН: английский, арабский, испанский, китайский, русский, французский, на каждом из которых говорит не менее 100 млн. человек. Эти же языки входят в десятку наиболее используемых языков интернета.

С другой стороны, по словам лингвистов, в мире каждые две недели исчезает один малый бесписьменный язык. Вообще, вымирание малых языков – общемировая тенденция. Происходит не только глобализация экономики, но и глобализация языков. Мерилом их силы становится не только наличие письменности, но и присутствие в интернете. По пессимистическому прогнозу к концу нашего века из 7 тысяч языков на планете может остаться около 40 наиболее сильных, широко используемых в Глобальной сети.

В этом контексте большинство тюркоязычных народов (кроме Турции) малочисленны и разобщены. Они используют 19 литературных языков и 3 разных алфавита: латиницу, кириллицу и арабицу, а исторические записи далёкого прошлого, вообще, сделаны на рунике. Кроме внутреннего застоя это ведёт к помехам в международном общении и взаимопонимании – мы вынуждены использовать русский или английский. В Казахстане ситуация усугубляется разделением населения на казахоязычных и русскоязычных. А среди тюркских диаспор в других странах угрожающая тенденция вырождения малых языков может привести к ассимиляции титульными языками и постепенному отмиранию в будущем.

Какая же численность населения необходима и достаточна для коммерчески успешного производства и реализации языкового контента? Вопрос для лингвистов и социологов. Если же считать, что эксперимент – критерий истины, то можно ориентироваться на успешные эксперименты Южной Кореи. Страна с 52 млн. населения добилась потрясающих успехов в кино и сериалах (золотая пальмовая ветвь в Каннах и Оскар в 2019-м), создала новый музыкальный жанр в шоу-бизнесе (K-Pop), поэтесса Хан Ган получила Нобелевскую премию по литературе (в 2024-м). И по оценочным суждениям казахстанских кинорежиссеров для прибыльного проката кинофильмов требуется около 40 – 50 миллионов населения. Вот из этих примеров и вытекает ориентировочная «критическая масса». Кроме того, достаточная численность пользователей усложняет контроль государства за общественным мнением и позволяет авторам-нонконформистам худо-бедно существовать творческим трудом, т.е. увеличивает степени свободы.

Единый алфавит

Ещё 14 лет назад в разгар споров в Казахстане о переходе на латиницу я писал в статье «Тюркский эсперанто» («Свобода слова». Алматы, №20, 2012), что проблема заключается не в принятии – непринятии латиницы, а в её унификации для всех тюркских народов. И вот, наконец, в сентябре 2024 в Баку был сделан первый шаг в этом направлении. Как давно известно: новое – это хорошо забытое старое. На самом деле первый шаг или вернее попытку первого шага предприняли ещё в 1926 году в том же Баку, как было сказано выше. Более того, и русский язык в преддверии Мировой революции тоже собирались перевести на латиницу. В «те времена укромные, теперь почти былинные» решение было принято вполне осознано, единогласно и добровольно. Соответственно, Турция в 1928 году и советские республики Туркестана в 1929 году перешли на новый алфавит. Однако, когда детские мечты большевиков о Мировой революции прошли, «как с белых яблонь дым», о переводе русского на латиницу забыли. У Советской власти наступило отрезвление, и в страхе перед ростом пантюркизма историками-пропагандистами была придумана искусственная теория «автохтонизма», по которой тюркские народы разделили на автономные республики по местам проживания, а, чтобы никто больше не высовывался, в 1939 – 40-х насильно перевели на кириллицу и создали разные литературные языки на основе местных диалектов. Даже слово Туркестан было изъято из официального обращения.

И вот, в 1991-м, через 65 лет после первой попытки, тюркские постсоветские республики предприняли вторую. Казалось бы, самый простой и очевидный выбор – взять за основу турецкий алфавит, как используемый более 50% общетюркского населения и имеющий успешную историю применения. Однако нет. Амбиции некоторых президентов, как лебедь, рак и щука, потянули в разные стороны. Назарбаев, например, захотел внедрить свой казахский вид латиницы. Понятно, что маячившая за их спинами тень северного соседа, тоже всячески мешала и затягивала процесс. В итоге, более 30-ти лет тюркские аксакалы ломали копья над проблемой, не стоящей ни выеденного яйца, ни ломанного гроша: включать или не включать 5 новых букв в турецкий? Но в последние четыре года ситуация изменилась. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Конечно, до гипотетического Турана ещё далеко. Как говорит эксперт Тюркской академии Тимур Козырев: «Туран – это не столько цель, сколько процесс». А Лао-цзы говорил: «Путь в тысячу ли начинается с первого шага». Символично, что перед зданием университета Туран в Алматы установили статую принцессы Турандот (имя Турандот из знаменитой пьесы Гоцци означает Turan daughter, т.е. дочь Турана).

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Единый литературный язык

Следующим очевидным шагом должно стать создание единого литературного языка – commonturk, который объединил бы информационно-культурное пространство шести независимых тюркских стран. Сразу уточним, что в данном случае речь идет не о политическом объединении государств, не об отказе от своей независимости или от своих языков, а о создании некоего наднационального литературного языка, такого как английский в Западной Европе, или испанский в Южной Америке, или арабский на Ближнем Востоке.

В 22-х арабских странах, например, несмотря на наличие 14-ти разных устных диалектов, письменный язык Корана (модернизированный «аль-фусха) провозглашён литературным стандартом арабского, и в результате стал одним из шести официальных международных языков ООН. Между прочим, в Центральной Азии уже был опыт литературного общетюркского – это «среднеазиатский тюрки» (чагатайский) – язык узбека Навои, могола Бабура, крымского татарина Гаспринского, казаха Чокая и др.

Существует мнение, что за сотню лет разделения Туркестана народы разошлись так далеко друг от друга, что реанимация общетюркского вряд ли возможна. Конечно, разделение способствовало усилению местных отличий и обособлению каждого народа, однако лингвистические особенности тюркских языков за это время не изменились, и их близость (кроме чувашского и якутского) отмечали все не ангажированные коммунистами лингвисты. Признанный авторитет в области тюркской лингвистики и литературы – русский академик Самойлович (расстрелянный в 1938 году по обвинению в пантюркизме), отмечал характерные общие свойства: строй предложения, агглютинацию, сингармонизм, ударение на последнем слоге, и предлагал рассматривать тюркские языки, как диалекты и говоры одного общего языка. Другой русский лингвист и историк князь Николай Трубецкой (эмигрировавший в Австрию), писал в 20-30–е годы прошлого века об удивительном родстве и схожести географически удаленных тюркских языков, особенно на фоне существенного различия, доходящего до непонимания, среди диалектов итальянского или немецкого. Тем не менее, как хорошо известно, и итальянские, и германские княжества, объединившись, приняли литературные языки: общеитальянский и общенемецкий соответственно. Недаром лингвист и философ Исмаил Гаспринский ещё в начале XX века говорил: «Единение – сила, а рознь – гибель», а турецкий поэт и философ Зия Гёкалп, развивая идею, уточнял: «Страна тюрков не Турция и Туркестан, наша страна – широкий и вечный Туран». Лишь через 100 с лишним лет к нам приходит понимание этих пророчеств, а главное – надежда на возможность их осуществления, «чтоб не пропасть поодиночке».

Конечно, единым литературным языком Турана мог бы стать турецкий, имеющий в активе, кроме численности населения в 86 млн.. Но, как и с алфавитом, наши аксакалы не ищут легких путей. Выдвинуто мнение, что в основе commonturk должна лежать общая лексика, более равноправная, чем турецкая, а для этого нужен общетюркский словарь. В письменном литературном наследии представлена преимущественно огузская и карлукская ветви, а кипчакская и сибирская не получили отражения из-за устного характера эпоса. Но, если составить огузо-карлуко-кипчако-сибирский словарь, то его можно положить в основу стандартизованного общетюркского. Ведь эти четыре языковые группы охватывают 98% тюркоязычных народов. Насколько мне известно, попытка конструирования такого языка «Оzturk» предпринята в ВАТН (Всемирной ассамблеи тюркских народов).

В любом случае, независимо от выбора или способа создания общетюркского, его принятие в качестве единого литературного позволит малым языкам преодолеть «критическую массу» и объединит все тюркские народы в информационно-культурное пространство размером около 200 млн. (с учетом тюркских диаспор в других странах). Языковый потенциал такого Турана, как и цепная реакция в уране, привёл бы к взрывному росту числа потребителей культурных ценностей, а следовательно, и отечественных производителей, а производимый контент не был бы ограничен отдельными регионами, не образовывал бы застойные малоизвестные озёрца и пруды, а вливался широкой рекой в океан мировой культуры. Возможно, даже такой Сommonturk или Оzturk сможет претендовать на роль седьмого официального языка ООН.

Несмотря на столь чудесные перспективы, Казахстан через 100 лет после Первого съезда тюркских народов снова стоит перед выбором алфавита. История сделала виток, 2025-й, обещанный ранее, как год перехода на латиницу, прошёл, а воз и ныне там. Скорее всего, дело тут не в выборе вида латиницы, а в политике и в кознях северного соседа. Но это уже другая история.