Цифровой тенге покажет, куда уходят миллиарды. Но остановит ли он коррупцию?

15 ноября Казахстан отмечает День национальной валюты. А тем временем у тенге появляется новая форма – цифровая. Государство сможет отслеживать, куда уходят бюджетные деньги, но значит ли это, что под контроль попадут и личные финансы казахстанцев? Поможет ли цифровой тенге бороться с коррупцией или принесёт новые риски? Об этом Exclusive.kz поговорил с экономистом Русланом Султановым, основателем economyKZ.org и руководителем Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана».

Бюджет под контролем, личные деньги – вне надзора

– Казахстан уже несколько лет активно использует безналичные платежи, мобильный банкинг и QR-оплату. Тогда в чём принципиальная экономическая необходимость цифрового тенге? Какую проблему он решает, которую не могут решить существующие платёжные инструменты?

– Действительно, обычному человеку зачастую непонятно, в чём разница и зачем нужен ещё один инструмент. Но цифровой тенге не заменf банковских инструментов. Когда мы переводим деньги через приложение, то пользуемся средствами на банковских счетах. Цифровой тенге – это непосредственно цифровая форма денег Национального банка.

В чём же его суть? Например, государство выделяет деньги на строительство дорог. Средства поступают подрядчикам, субподрядчикам, а затем поставщикам. На каждом этапе необходимо проверять, куда они направляются. Цифровой тенге позволяет встраивать определённые условия в механизм расчётов, чтобы деньги на конкретный проект использовались строго в рамках его финансирования.

Государство и раньше контролировало свои расходы, yо теперь этот процесс можно автоматизировать. Поэтому цифровой тенге необходим при работе с государственными средствами, особенно с бюджетным финансированием, в котором участвует большое количество различных сторон.

Таким образом, его основная экономическая ценность заключается в том, насколько эффективнее он сможет решать эти задачи по сравнению с действующими банковскими инструментами.

– По данным Нацбанка и Национальной платёжной корпорации, за период опытной эксплуатации платформы было выпущено 344,6 млрд цифровых тенге, проведено более 61 тыс. транзакций. Что стоит за этими цифрами? Насколько цифровой тенге уже востребован в реальной экономике или это пока эксперимент?

– Я бы не торопился оценивать успех цифрового тенге исключительно по объёму выпущенных денег. Цифры, конечно, серьёзные, но здесь важно другое: уже реализовано более 20 пилотных проектов, ещё 10 находятся в работе, около 50, насколько я знаю, готовятся к запуску.

В качестве примера можно привести применение цифрового тенге при ремонте автомобильных дорог в Атырауской области. Есть конкретные результаты проекта по цифровому НДС, сейчас он масштабируется. Также проводятся закупки Национального банка и его дочерних организаций.

Здесь мы получаем два основных результата. Первый – технологический: система работает, платежи проводятся. Второй – экономический. Для оценки экономического эффекта нужна более конкретная информация. Например, сколько времени раньше занимала оплата по госконтракту и насколько она ускорилась благодаря цифровому тенге? Упростились ли процедуры? Сократились ли административные расходы на сопровождение платежей? Выявлены ли случаи нецелевого использования средств и стало ли их меньше?

Именно ради оценки таких показателей и проводятся пилотные проекты. Ведь 344 млрд цифровых тенге – это не экономия, это совершенно разные вещи. Технологический этап уже дал результаты и показал, что система работает. Теперь необходимо накопить данные, чтобы оценить экономический эффект. Этим сейчас и занимаются.

Покажет, куда ушли деньги, но не остановит коррупцию…

– Может ли цифровой тенге реально снизить коррупцию – сговор, завышение стоимости, фиктивное исполнение контрактов? Или он просто позволит лучше видеть движение средств?

– Хороший, концептуальный вопрос. Технологии и автоматизация сами по себе не устраняют коррупцию. Цифровой тенге может стать полезным инструментом против отдельных коррупционных схем.

Например, государство закупает медицинское оборудование для больницы. Допустим, оборудование стоимостью 100 млн тенге закупили за 150 млн. Цифровой тенге покажет, куда ушли эти 150 млн, но не сможет объяснить, почему оборудование приобрели на 50 млн дороже. Или другой пример: деньги перечислены подрядчику за строительство дороги, платежи проведены правильно, но если дорога некачественная, технология этого тоже не обнаружит. Поэтому здесь нужно разделять несколько вопросов.

Во-первых, как государство принимает решение о расходовании средств. Во-вторых, действительно ли выполнены работы и поставлены товары. И в-третьих, куда непосредственно направлены деньги. Цифровой тенге помогает ответить именно на третий вопрос.

При интеграции с другими информационными системами он может усилить контроль и на втором этапе. Но заменить проверку закупок, оценку качества и механизмы ответственности он не сможет.

– А что изменится для обычного гражданина? Придётся ли нам открывать новый цифровой кошелёк, устанавливать приложение и можно ли будет обменивать цифровой тенге на обычные деньги?

– Для граждан главное не то, как устроен цифровой тенге, а насколько удобно им пользоваться. Сегодня у нас достаточно развитая банковская система, люди привыкли открывать приложение, переводить деньги и оплачивать покупки.

В действующей модели цифровой тенге предполагает использование отдельного цифрового счёта, но доступ к нему может предоставляться через привычные банковские приложения. Поэтому человеку необязательно осваивать новую технологию или систему.

Что касается стоимости денег, один цифровой тенге будет равен одному обычному тенге. Цифровые тенге также можно будет конвертировать в обычные безналичные деньги, а при необходимости получить наличные через банки.

Я бы обратил внимание на другое: зачем обычному гражданину переходить на цифровой тенге, если он и так спокойно пользуется банковскими приложениями? Технология должна предлагать ему какую-то дополнительную пользу. Например, возможность получать отдельные виды целевых государственных выплат или в перспективе оплачивать покупки без постоянного подключения к интернету. Поэтому человек не должен задумываться, какая технология стоит за его платежом. Деньги просто должны работать.

– Один из самых чувствительных вопросов – конфиденциальность. Будет ли государство видеть, где, когда и на что человек тратит цифровые тенге? Кто получит доступ к этой информации, как долго она будет храниться и какие законодательные гарантии защитят граждан от неправомерного использования их финансовых данных?

– А разве сегодня наши банковские платежи вообще анонимны? Когда мы оплачиваем покупку картой, через QR-код или мобильное приложение, банк фиксирует, кому, когда и сколько денег мы перечислили.

Цифровой тенге сам по себе не создаёт новой ситуации. Просто он работает на отдельной платформе, которую ведёт Нацбанк. И здесь, конечно, возникает вопрос: кто обладает этой информацией? В целом персональные данные остаются у банков, которые нас обслуживают.

Основная идея цифрового тенге заключается в том, чтобы можно было проверить, куда направлен каждый бюджетный тенге. Это не означает, что государству необходимо знать, на что гражданин тратит свою зарплату. Если человек покупает продукты, оплачивает лечение или переводит деньги родственникам, это не должно становиться предметом такого контроля, цифровой тенге предназначен не для этого.

Что касается конфиденциальности, опасений здесь действительно много, и это нормально. Вопрос заключается не столько в технологиях, сколько в доверии к деньгам. Если человек будет опасаться, что каждая его покупка станет предметом контроля, никакие технологические преимущества уже не убедят его пользоваться новым инструментом.

– Может ли цифровой тенге привести к оттоку депозитов из банков и удорожанию кредитов для бизнеса?

– Такие опасения, конечно, существуют. Люди могут начать хранить деньги не в коммерческих банках, а в цифровых тенге Национального банка. Казалось бы, и там тенге, и здесь тенге, но для банковской системы разница принципиальная.

Сегодня банки привлекают депозиты населения и бизнеса, а затем направляют эти средства на кредитование экономики. Если условно все деньги перейдут в цифровые тенге, у банков станет меньше ресурсов для кредитования, а стоимость кредитов может вырасти. Ведь если банкам приходится повышать ставки по депозитам, это в конечном итоге отражается и на стоимости кредитов.

Но важно понимать одну особенность: цифровой тенге не является депозитом и не приносит процентного дохода. Его нельзя разместить на депозите. Поэтому хранить в нём сбережения вместо обычного банковского вклада экономического смысла нет. В большей степени он используется как инструмент расчётов, в частности в государственных закупках, бюджетном кредитовании и инфраструктурных проектах.

Кстати, здесь есть ещё один важный момент. Государственные организации не смогут хранить цифровые тенге на депозитах, поскольку на них не начисляются проценты. В последнее время мы постоянно слышим критику в адрес тех или иных операторов, которые вместо того, чтобы направлять средства на инвестиции, закупки или субсидирование, просто держали их на депозитах.

С цифровым тенге такая ситуация невозможна. Для меня как для промышленника важно, чтобы предприятия имели доступ к кредитам и финансированию инвестиций. При этом не так важно, в какой технологической форме существуют деньги. Главное – доступность финансовых ресурсов. Поэтому цифровой тенге не должен сокращать возможности кредитования, а, наоборот, может дополнять банковскую систему.

Нам не нужен цифровой бардак

– Какие риски цифрового тенге пока недооцениваются? Что произойдёт в случае масштабной кибератаки, технического сбоя или недоступности платформы? Кто будет нести ответственность за потерю средств и как будет обеспечиваться непрерывность платежей?

– Вопрос кибербезопасности в век цифровых технологий приобретает всё большую актуальность. Как я уже говорил, сейчас цифровой тенге применяется в отдельных государственных проектах. По мере расширения сферы его использования цена технического сбоя будет возрастать: увеличиваются обороты, количество участников и операций, а вместе с ними и риски.

Например, предприятие выполнило госзаказ, поставило оборудование и ждёт оплаты, но из-за технического сбоя платёж провести невозможно. В результате предприятие не может рассчитаться с поставщиками, закупить сырьё и выплатить зарплату. Это уже серьёзные риски для всей финансовой системы.

Поэтому в рамках цифрового тенге, как и в случае с обычными безналичными платежами, важна не только защита от кибератак, но и наличие резервных систем. Необходимо понимать, насколько быстро можно восстановить операции и какой предусмотрен порядок действий при различных сбоях.

Это вопрос Национального банка. Поэтому успешность проекта я бы оценивал не только по количеству операций, но и по тому, насколько система устойчива к сбоям и как быстро восстанавливает работу. Самая надёжная финансовая система – та, в которой никакие технические сбои не смогут остановить экономическую деятельность.

– Какие новые возможности откроет цифровой тенге для экономики Казахстана? Способен ли он изменить систему государственных финансов, налогообложения и международных расчётов? И по каким показателям лет через пять можно будет оценить, что цифровой тенге действительно стал экономически оправданным проектом?

– Давайте будем реалистами. Будущее цифрового тенге зависит не от того, сколько миллиардов мы переведём в цифровую форму, а от того, какую пользу получит наша экономика. Здесь я бы выделил три основных направления.

Первое – цифровой тенге уже применяется в пилотных проектах, связанных с государственными закупками, бюджетным кредитованием, социальными программами, АПК и, что особенно важно, финансированием из Нацфонда. Учитывая, что сейчас планируется направлять средства на реализацию такого масштабного проекта, как «Народная стройка», важно, чтобы все деньги Нацфонда в рамках этого проекта проходили через цифровой тенге.

Второе направление – реальный сектор экономики. Для меня как для человека, занимающегося развитием промышленности, это особенно важный момент. Надеюсь, цифровой тенге позволит решить проблемы с финансированием, когда деньги вовремя не поступают, предприятия вынуждены искать дополнительные средства, брать кредиты и так далее. Здесь есть перспектива ускорения бизнес-процессов.

Третье направление – новые финансовые возможности: токенизация активов, международные расчёты, автоматизация налоговых процедур, в том числе возврата НДС. Это большой потенциал, который может дать дополнительные возможности и преимущества предпринимателям.

Что касается оценки результатов через три-пять лет, то здесь основные показатели вполне конкретны. Насколько быстрее государство рассчитывается? Сколько времени бизнес тратит на финансовые операции? Сократились ли потери бюджетных средств и риски их нецелевого использования? Стала ли система удобнее для граждан? И самое главное – оправдывает ли полученная экономия затраты на внедрение цифрового тенге?

Можно оцифровать любой неэффективный процесс, но от этого он автоматически эффективнее не станет. Я наблюдаю тенденцию, когда в государстве стремятся оцифровать процедуры, оставляя их без изменений. В результате бюрократические процессы просто переводятся в цифровой формат, и это называют цифровизацией, что в корне неверно.

Нам не нужен и цифровой бардак, когда существующий беспорядок просто переводят в электронную форму. Поэтому считаю, что Национальный банк правильно делает акцент на практическом применении цифрового тенге. Теперь важно оценить полученные результаты и заниматься расширением проекта.

Через пять лет я хотел бы видеть конкретные цифры: сколько средств удалось сэкономить и сколько времени выиграть. Это главные экономические показатели эффективности технологии. Ведь экономике не важны цвет, форма денег или сами технологии. Ей важно, насколько эффективно работают эти деньги.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ