Действия Трампа против Ирана сталкиваются с проблемой Китая

В конце августа министр финансов США Скотт Бессент объявил «экономический день Д» в отношении Ирана, пообещав «самую масштабную финансовую ofensivу, когда-либо развернутую против противника». Аналогия с Днем Д выглядит странно для кампании, успех которой в конечном итоге зависит от Китая – союзника США в Нормандии, но стратегического соперника сегодня.

Для того чтобы политика «нулевых утечек» администрации Трампа увенчалась успехом, иностранные финансовые учреждения должны будут контролировать и следить за своими собственными клиентами. И нет никакой возможности добиться «полной изоляции» иранского режима без того, чтобы китайские банки взяли на себя большую часть тяжелой работы по обеспечению соблюдения санкций.

До закрытия Ормузского пролива Министерство финансов США оценивало, что Китай закупал примерно 90 % иранского нефтяного экспорта. Многолетние санкции уже вытеснили значительную часть иранской нефтяной торговли в альтернативную систему, способную функционировать без доллара, межбанковской платежной платформы SWIFT и банков-корреспондентов, которые долгое время обеспечивали США финансовое влияние.

Большая часть этой торговли проходит через иранскую теневую банковскую систему «рахбар», которая, по данным Министерства финансов, ежегодно обрабатывает сделки на сумму «десятки миллиардов долларов», «значительная часть которых происходит от зарубежных продаж Ираном нефти и нефтехимической продукции». Сегодня Иран рассчитывается за эти продажи преимущественно в юанях.

Вторичные санкции США ранее уже изменяли поведение крупных китайских банков, даже когда Китай официально их отвергал. Например, в течение первой недели после вторжения России в Украину в феврале 2022 года офшорные подразделения Промышленного и коммерческого банка Китая (ICBC) прекратили выдачу долларовых аккредитивов на покупку физических российских сырьевых товаров. Кредитные линии в юанях оставались доступными для некоторых клиентов, но требовали одобрения высшего руководства. Банк Китая (BOC) ограничил финансирование российских сырьевых товаров, а его сингапурский филиал пошёл ещё дальше и прекратил финансирование сделок с участием российских компаний и нефти.

Однако крупнейшие банки Китая – его банки, осуществляющие государственную политику, и «большая четверка» государственных коммерческих банков: ICBC, BOC, Китайский строительный банк и Сельскохозяйственный банк Китая – не являются самой сложной проблемой для США в плане обеспечения соблюдения санкций. Их глобальная деятельность требует от них сохранения доступа к долларовой ликвидности и корреспондентским банковским отношениям, которые гораздо ценнее, чем любой бизнес с иранскими организациями, подпадающими под санкции. Эта зависимость от глобальной долларовой системы дает им мощные стимулы для ограничения своей подверженности санкциям США. Как отметила бывший министр финансов Джанет Л. Йеллен, крупные китайские банки «не являются теми банками, о которых нам следует беспокоиться в первую очередь», поскольку они «действительно очень ценят свои корреспондентские отношения».

Более серьезная проблема кроется глубже в китайской финансовой системе – среди тысяч небольших региональных банков, которые гораздо меньше зависимы от долларовой системы и, следовательно, имеют меньше потерь в случае перекрытия этого доступа. В 2023 году Народный банк Китая насчитал более 3 800 городских и сельских банков и кредитных кооперативов, помимо частных банков и других учреждений. В 2024 году, когда США пригрозили китайским банкам вторичными санкциями, российские компании все чаще обращались к небольшим региональным учреждениям, имеющим минимальные связи с западными рынками.

Настоящий вопрос, стоящий перед администрацией Трампа, заключается в том, сможет ли она заставить или побудить небольшие китайские банки тщательно проверять клиентов и транзакции, намеренно структурированные с целью сокрытия связей с Ираном, – и отказываться от ведения дел, как только они их выявят. Иранские «рахбары» используют обменные пункты, многоуровневые схемы офшорных подставных компаний и банковские счета в Объединенных Арабских Эмиратах, Гонконге и Сингапуре для перемещения доходов от продажи нефти от имени иранских организаций, подпадающих под санкции.

Китайским покупателям иранской нефти, особенно независимым «чайниковым» нефтеперерабатывающим предприятиям в провинции Шаньдун, которые поглотили большую часть нефти, подпадающей под санкции, не нужно отправлять деньги в иранский банк. Покупатель может просто оплатить счёт офшорной подставной компании в юанях. Затем эти деньги могут быть использованы для оплаты китайским поставщикам от имени Ирана или отправлены в другое место.

На бумаге такая сделка может не иметь никакой связи с Ираном. Для китайского банка, обрабатывающего платеж, это может выглядеть как обычный перевод от гонконгской торговой фирмы компании в Дубае. Например, внутренние документы иранского обменного пункта «Радин» выявили десятки подставных компаний, базирующихся в Китае и имеющих счета в китайских банках. FinCEN также зафиксировало аналогичные транзакции, осуществляемые гонконгскими подставными компаниями, которые ведомство связало с иранской теневой банковской сетью.

Это значительно усложняет обеспечение соблюдения нормативных требований. Вместо того чтобы просто отказываться вести дела с организациями, подпадающими под санкции, банкам теперь приходится выявлять скрытые связи с Ираном в счетах и транзакциях, в которых вообще не фигурируют иранские имена. Это требует большего, чем рутинная процедура приёма клиентов и проверка по санкционным спискам. Банки должны более тщательно проверять бенефициарных владельцев и контрагентов, а также анализировать цели платежей; при этом подразделения по борьбе с отмыванием денег должны направлять ресурсы на проверку документации по транзакциям и поиск схем платежей, указывающих на то, что, казалось бы, обычные транзакции на самом деле могут служить для перевода средств в пользу иранских организаций, подпадающих под санкции.

Министерство финансов США в настоящее время явно перекладывает эту следственную нагрузку на иностранные банки. В апреле Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) призвало финансовые учреждения подвергнуть независимые нефтеперерабатывающие заводы в Китае усиленной процедуре надлежащей проверки и предупредило, что правительство США готово применить к ним вторичные санкции. С тех пор Министерство финансов дало понять, что его последняя кампания санкций, «Операция «Экономический изгой» (Operation Economic Outcast), может включать отключение иностранных банков от системы, основанной на долларе.

«Ловушка» соблюдения нормативных требований

В принципе, китайское законодательство уже обязывает банки проводить проверку по принципу «знай своего клиента» и обеспечивать контроль за финансовыми преступлениями. В 2022 году Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) оценила систему противодействия отмыванию денег в Китае как «в целом соответствующую» своим стандартам надлежащей проверки.

С тех пор Китай ввел дополнительные меры. Пересмотренный закон о борьбе с отмыванием денег, вступивший в силу в январе 2025 года, обязывает финансовые учреждения проверять клиентов и бенефициарных владельцев, понимать характер деловых отношений, а в определенных случаях, сопряженных с высоким риском, расследовать источники средств и цели транзакций. Банки также обязаны осуществлять мониторинг клиентов и транзакций и расследовать деятельность, выходящую за рамки установленных схем. Более подробные правила, вступившие в силу в январе 2026 года, позволяют банкам отклонять транзакции или прекращать отношения, если они не могут адекватно устранить подозрения в отмывании денег.

Однако соблюдение требований по противодействию отмыванию денег и обеспечение соблюдения санкций США – это не одно и то же. Обнаружение связи с Ираном может побудить китайский банк более внимательно изучить транзакцию, если имеются признаки отмывания денег. Однако это не означает, что в соответствии с китайским законодательством он обязан отклонить её только потому, что США ввели санкции в отношении одной из сторон.

В некоторых случаях китайские нормативные акты заставляют банки действовать в противоположном направлении. В мае Министерство торговли Китая (MOFCOM) издало распоряжение о блокировке, затрагивающее пять независимых китайских нефтеперерабатывающих предприятий, на которые США наложили санкции за закупку иранской нефти. Четыре из них – небольшие региональные нефтеперерабатывающие предприятия. Пятое – Даляньский нефтеперерабатывающий завод компании «Хэнли Петрокемикал», способный перерабатывать 400 000 баррелей в сутки и принадлежащий «Хэнли Групп», компании из списка Fortune 500. На данный момент это крупнейший китайский нефтеперерабатывающий завод, подвергшийся санкциям со стороны США.

В распоряжении MOFCOM указано, что санкции США в отношении этих пяти нефтеперерабатывающих предприятий «не должны признаваться, выполняться или соблюдаться». Нарушение этого распоряжения может повлечь за собой административные штрафы и подвергнуть банки и другие компании риску предъявления исков о возмещении ущерба в китайских судах. Китайский банк по-прежнему может отказаться от обработки транзакции из-за опасений по поводу отмывания денег или других рисков, связанных с соблюдением нормативных требований, но он не может отказать в проведении транзакции или разорвать отношения исключительно с целью соблюдения соответствующих санкций США, не нарушив при этом данное распоряжение.

По мере того как США расширяют вторичные санкции, охватывая всё больше экономически и политически значимых китайских субъектов, подобные запретительные распоряжения, вероятно, станут более распространёнными. Китай теперь располагает сложным правовым и административным аппаратом, который может сделать экстерриториальное применение санкций США всё более затруднительным – или, в некоторых случаях, бессмысленным.

Это выявляет структурное ограничение санкционных полномочий США. Крупные китайские государственные банки рискуют потерять слишком много, если их отрежут от долларовой системы. Однако влияние США ослабевает по мере того, как транзакции перемещаются в более мелкие банки, имеющие меньше связей с финансовыми рынками США и Запада.

Таким образом, правительство США оказывается в неловком положении, когда ему приходится просить китайские банки выявлять скрытые связи с организациями, подпадающими под санкции в Иране (или Северной Корее и России), а затем принимать меры на основании этих выводов, даже если это может поставить их в противоречие с китайским законодательством. Китайские банки, безусловно, готовы проводить проверки по борьбе с отмыванием денег, требуемые китайским законодательством, но у них практически нет стимула искать связи с организациями, подпадающими под санкции, если их обнаружение может создать новые юридические проблемы.

В таких условиях меньше знать и сохранять возможность правдоподобного отрицания с институциональной точки зрения безопаснее, чем знать больше. И пока китайские банки не начнут тщательно контролировать своих клиентов по мере адаптации платежных сетей, санкции останутся проницаемыми, а платежи будут перенаправляться через новые подставные компании и посредников.

Новая козырная карта Китая

Несмотря на наличие инструментов для ответных мер на новые санкции США, Китай использует их выборочно. С тех пор как в феврале 2025 года президент Дональд Трамп возобновил«максимальное давление»на Иран, американские санкции в отношении китайских субъектов в основном были направлены на конкретные суда «теневого флота», независимые нефтеперерабатывающие заводы в провинции Шаньдун и операторов судовых терминалов (заметным исключением по-прежнему остается даляньский нефтеперерабатывающий завод компании «Хэнли Петрокемикал» – единственный крупный интегрированный независимый нефтеперерабатывающий завод Китая, в отношении которого на данный момент введены санкции). Реакция Китая в основном сводилась к шаблонным заявлениям Министерства иностранных дел, в которых осуждался односторонний характер санкций США и давались обещания защитить китайские компании и граждан.

Распоряжение Министерства коммерции Китая (MOFCOM) от 2 мая, блокирующее соответствующие операции, остается единственной значимой контрмерой, причём она носит узконаправленный и целенаправленный характер. Однако, по имеющимся данным, всего через несколько дней после его издания китайские финансовые регуляторы поручили крупным китайским банкам приостановить выдачу новых кредитов в юаням пяти нефтеперерабатывающим предприятиям, подпадающим под санкции, оставив при этом действующие кредитные линии без изменений.

Эти действия не обязательно противоречат друг другу. Китай может отвергать экстерриториальное применение санкций США, одновременно позволяя крупным китайским банкам защищаться от их последствий. Он придерживается той же линии поведения с тех пор, как в августе в рамках операции «Economic Outcast» были расширены вторичные санкции, критикуя эти меры, но не вводя новых контрмер в отношении Ирана.

Ситуация может измениться, если США введут санкции против крупного китайского банка или государственного предприятия, а не против очередной подставной компании, небольшого банка или мелкого нефтеперерабатывающего предприятия. Крупнейшие финансовые институты Китая в значительной степени зависят от доступа к долларам. У США гораздо меньше рычагов воздействия на более мелкие и менее системно значимые компании. Эта асимметрия снижает вероятность эскалации спирали американских санкций и китайских контрмер.

Проблема для администрации Трампа заключается в том, что произойдет, когда все больше транзакций будет осуществляться в обход тех учреждений и платежных каналов, которые наиболее подвержены давлению со стороны США. В этот момент для эффективного обеспечения соблюдения санкций все в большей степени потребуется сотрудничество со стороны китайских банков, над которыми правительство США не имеет власти.

Развивающаяся финансовая система на основе юаня не делает американские санкции неэффективными, по крайней мере до тех пор, пока крупные китайские банки остаются зависимыми от глобальной системы, основанной на долларе. Однако когда платежи в валютах, отличных от доллара, проходят через теневых посредников, это подрывает два ключевых преимущества в обеспечении соблюдения санкций, на которые традиционно опирались финансовые санкции США: прозрачность транзакций и рычаги воздействия на учреждения, которые их обрабатывают.

Хотя долларовая система дает США огромную финансовую мощь, американские чиновники больше не могут полагать, что угроза исключения из нее будет достаточной, чтобы заставить иностранные учреждения подчиняться их указаниям. По мере того как все большее количество фактических мер по обеспечению соблюдения санкций осуществляется внутри внутренней финансовой системы Китая, вне досягаемости американских властей, Китай может обрести новый источник геополитического влияния.

Ожидать, что Китай будет обеспечивать соблюдение американских санкций, нереалистично, однако борьба с отмыванием денег предлагает более практическую основу для сотрудничества. Пока официальные лица США и Китая обсуждают Иран и его финансовые связи с Китаем в преддверии запланированного саммита Трампа с председателем КНР Си Цзиньпином в Вашингтоне, у США было бы больше шансов оказать давление на Китай с целью заставить его применять собственные правила по борьбе с отмыванием денег в отношении непрозрачных финансовых сетей, содействующих иранской торговле.

Авторские права: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ