«Дружбе» конец: Россия остановила экспорт казахстанской нефти в Германию

На неделе стало известно, что Россия приостанавливает экспорт казахстанской нефти в Германию, идущей трубопроводной системе российской государственной компании «Транснефть». Минэнерго сообщило, что официальных уведомлений об ограничении транзита казахстанской нефти по направлению трубопровода «Атырау – Самара» и далее нефтепровод «Дружба» не поступало. Однако, по имеющейся у ведомства неофициальной информации, с 1 мая возможность прокачки нефти по данному маршруту отсутствует. Ожидается, что после устранения технических ограничений транзит казахстанской нефти будет возобновлен.

Вице-премьер РФ Александр Новак сказал российским СМИ, что объемы казахстанской нефти «будут направляться в другие логистические направления, свободные».

Есть несколько версий, почему Транснефть решила приостановить прокачку казахстанской нефти по своей нефтепроводной системе. По одной из них, Россия делает это в ответ на готовящийся новый пакет санкции Евросоюза против нее, чтобы продемонстрировать, что она тоже может ввести санкции против стран ЕС. Кроме того, это происходит сразу после того, как Украина объявила о завершении ремонта южной ветки трубопровода «Дружба», по которому шла российская нефть в Венгрию и Словакию. Поставки возобновились 22-23 апреля.

Повреждение, из-за которого трубопровод не работал почти три месяца, было вызвано российским ударом по насосной станции, как заявляли украинские власти. А завершение ремонта и возобновление транзита стали ключевым условием для разблокирования Венгрией финансовой помощи ЕС Украине в размере 90 млрд евро, а также шагом к ослаблению напряженности между Киевом и Будапештом.

По другой версии, в ночь на 21 апреля украинские военные совершили атаку на линейную производственно-диспетчерскую станцию «Самара» в Самарской области РФ. Масштабный пожар возник на станции, где происходит смешение нефти из разных месторождений для формирования экспортного сорта Urals.

«Поражение таких узловых станций напрямую снижает способность РФ формировать экспортные партии нефти и выполнять контрактные обязательства. Нарушается баланс сырья, возрастают расходы по логистике и хранению, а также возникают риски срыва поставок. Как следствие, Россия получает меньше доходов от продажи нефти, которые может направлять на войну против Украины», – отметил в СБУ.

Отметим, что речь идет не просто о локальном объекте, а о ключевом пункте сбора и распределения потоков, откуда формируется загрузка магистрального трубопровода «Дружба». Через этот узел проходит нефть из различных регионов, включая казахстанскую, поступающую по линии «Атырау-Самара».

Беспилотники повредили пять резервуаров емкостью по 20 тыс. куб. с сырой нефтью. В пересчете это до 100 тыс. куб. м хранения, или примерно 600-630 тыс. баррелей нефти. Для сравнения: это эквивалент примерно 10-15% суточной прокачки по «Дружбе» на отдельных участках. Даже если часть резервуаров не была полностью выведена из строя, сам факт повреждения такого масштаба означает серьезный удар по буферной инфраструктуре системы.

Функционально ЛПДС «Самара» – это не просто перевалочная точка, а элемент балансировки потоков. Здесь аккумулируется нефть, выравниваются объемы, обеспечивается стабильное давление в трубопроводе и формируются экспортные партии. Потеря части резервуарного парка резко снижает гибкость системы: уменьшается возможность сглаживать колебания поставок, возрастает зависимость от синхронности притока и прокачки, увеличивается риск вынужденных остановок или снижения давления.

Казахстанская нефть, поступающая по маршруту Атырау-Самара, физически «встраивается» в общий поток, который затем идет в сторону Европы. При повреждении ключевого накопительного узла приоритет неизбежно отдается внутренним поставкам и российскому экспорту, тогда как транзитные объемы, не являющиеся критичными для системы, сокращаются первыми.

Согласно Reuters, экспорт нефти из Казахстана в Германию по российскому нефтепроводу «Дружба» в 2025 году превысил 2,1 млн тонн (около 43 тыс. баррелей в сутки), что на 44% больше, чем в 2024 году. В первом квартале 2026 года было отгружено 730 тыс. тонн, а по году планировалось поставить от 2,5 до 3 млн тонн.

Полная остановка производства приведет к сокращению примерно на 17% из 12 млн тонн нефти в год, перерабатываемых нефтеперерабатывающим заводом (НПЗ) PCK – одним из крупнейших в стране – в городе Шведт на северо-востоке Германии, топливо которого используется для 9 из 10 автомобилей в регионе Берлина и Бранденбурга, отмечает агентство.

Германия после 2022 года отказалась от закупок российской нефти, однако продолжала получать сырье через российскую территорию, используя казахстанские поставки.

Для Казахстана это имеет прямые последствия. Во-первых, нарушается один из альтернативных экспортных маршрутов в Европу, который и без того имел ограниченную мощность. Во-вторых, усиливается давление на другие направления, прежде всего на КТК, который уже работает в условиях повышенных рисков. В-третьих, возникает вероятность накопления нефти внутри страны, что в перспективе может потребовать корректировки добычи.

Даже частичная потеря резервуарного парка такого масштаба может снижать пропускную способность узла на 10-20% в краткосрочном периоде. Для казахстанского транзита это означает фактическое обнуление поставок по данному маршруту. В денежном выражении это эквивалентно потерям порядка $100 млн в месяц только по германскому направлению, без учета вторичных эффектов.

Даже если повреждения будут оперативно устранены, сам факт атаки демонстрирует уязвимость критической инфраструктуры. Ранее риски для Казахстана ассоциировались в основном с КТК, однако теперь становится очевидно, что и северное направление через Самару и «Дружбу» подвержено аналогичным угрозам.

Черное море, Новороссийск, КТК…

С начала 2025 года атаки на нефтяную инфраструктуру России превратились из эпизодического фактора в системный риск для всего регионального нефтяного рынка. Их последствия выходят далеко за пределы самой России: под ударом оказалась экспортная модель Казахстана, критически завязанная на транзит через российскую территорию. В центре этой зависимости – КТК, через который проходит около 80% казахстанского нефтяного экспорта.

Основные удары приходились на несколько ключевых направлений. В первую очередь – черноморский узел, включая Новороссийск и связанную с ним инфраструктуру КТК. Именно этот маршрут является жизненно важным для поставок казахстанской нефти на мировые рынки. Также фиксировались атаки на объекты в Туапсе, где сосредоточены мощности по переработке и перевалке нефти. Вторым важным направлением стала Балтика – порты Усть-Луга и Приморск, через которые Россия переориентировала значительную часть экспорта после санкционного давления. Кроме того, удары наносились по внутренней инфраструктуре: НПЗ, нефтебазам и отдельным элементам трубопроводной системы.

Несмотря на регулярность атак, российская нефтяная система продемонстрировала определенную устойчивость. За счет диверсификации маршрутов, оперативного ремонта поврежденных объектов и перераспределения потоков удалось избежать коллапса экспорта. Тем не менее, краткосрочные перебои достигали 5-15% объемов поставок, а в среднесрочной перспективе устойчивое снижение оценивается на уровне 2-5%. Существенно сильнее пострадала переработка: в отдельные периоды до 15-20% мощностей НПЗ временно выпадали из работы.

Для Казахстана ключевая проблема заключается в том, что его экспортная система практически не диверсифицирована. КТК остается основным каналом поставок, и любые сбои на черноморском направлении напрямую отражаются на объемах экспорта страны. Альтернативные маршруты – через Каспий, Китай или железнодорожные перевозки – либо ограничены по мощности, либо экономически менее эффективны.

На этом фоне Казахстан уже понес ощутимые финансовые потери. При среднем экспорте около 1,4 млн баррелей в сутки через КТК и цене нефти в диапазоне $80-90 за баррель даже частичное снижение прокачки на 5-10% приводит к выпадению 70-140 тыс. баррелей в сутки. За несколько месяцев это трансформируется в недопоставки на уровне 6-25 млн баррелей. В денежном выражении потери выручки оцениваются в диапазоне от $600 млн до 2,2 млрд. Соответственно, бюджет недополучает от $300 млн до 1 млрд в виде налогов, рентных платежей и дивидендов.

Однако прямые потери – лишь часть картины. Возникают и косвенные эффекты. Один из них – дисконт на казахстанскую нефть. Из-за повышенных рисков транзита покупатели требуют скидку, которая оценивается в $1-3 за баррель. В годовом выражении это может означать дополнительные потери до $500 млн. Также растут логистические расходы: увеличиваются страховые премии, дорожает перевалка, усложняется использование альтернативных маршрутов. В условиях ограниченного экспорта возникает риск накопления нефти внутри страны, что может вынуждать компании сокращать добычу.

Пока Казахстану удается удерживать добычу на стабильном уровне, однако риски ее ограничения становятся все более реальными. Особенно уязвимы крупные проекты, такие как Тенгиз и Кашаган, где остановка или замедление экспорта может привести к технологическим и экономическим последствиям. В России, в свою очередь, добыча снижается умеренно, тогда как основной удар приходится именно на переработку и логистику.

Текущая ситуация выявила системную уязвимость казахстанской экономики – зависимость от одного экспортного маршрута. В случае эскалации, при более серьезных перебоях в работе КТК, потери могут вырасти до $3-5 млрд, что уже окажет существенное давление на бюджет и Национальный фонд. А если произойдет длительная остановка ключевых маршрутов, страна столкнется с резким падением экспорта и необходимостью срочной диверсификации поставок.