Казахстан спорит за воду с соседями, но миллиарды кубов теряет сам

Правительство Казахстана утвердило План развития гидроэнергетики до 2035 года, предусматривающий ввод не менее 500 МВт новых мощностей до конца 2030 года. При этом в феврале Минэнерго говорило о портфеле около 660 МВт новых ГЭС по уже заключенным договорам. Exclusive.kz разбирался, откуда Казахстан возьмет воду, если значительная часть речного стока формируется за рубежом.

ГЭС не «сжигает» воду – она проходит через турбины и движется дальше. Однако плотины и водохранилища меняют режим стока, увеличивают испарение и могут влиять на экосистемы и перераспределение трансграничной воды.

Чужая вода для казахстанской энергетики

По данным Министерства водных ресурсов (2024 г.), средний многолетний объем поверхностных вод составляет около 106 кубокилометров в год. Из них 55,7% формируется внутри Казахстана, а 44,3% поступает по трансграничным рекам из Китая, Узбекистана, России и Кыргызстана.

По данным Министерства экологии и природных ресурсов (2020 г.), речные ресурсы оцениваются в 90-100 куб. км, из которых 50,8 куб. км формируются внутри страны, а 39,2 куб. км поступают из-за рубежа. То есть примерно 40-45% речного стока зависит от соседних государств.

Особенно чувствительны четыре бассейна – Арало-Сырдаринский, Жайык-Каспийский, Шу-Таласский и Балкаш-Алакольский. Государственные оценки относят их к наиболее уязвимым водохозяйственным бассейнам.

Казахстан может построить электростанцию на своей территории, но не может самостоятельно управлять всей водой, которая приходит к этой электростанции. Например, до 80% стока Жайыка формируется на территории России. На реках Иртыш, Или, Сырдарью, Шу и Талас гидрологический режим определяется не только казахстанскими осадками и таянием снега, но и тем, что происходит выше по течению. А выше по течению находятся Китай, Кыргызстан, Узбекистан и Россия.

Обычная гидроэлектростанция не потребляет весь пропущенный через турбины объем воды. Вода после выработки электроэнергии продолжает двигаться вниз по реке. Проблема возникает с водохранилищем. Часть воды испаряется с поверхности.

Кроме того, плотина позволяет регулировать сток. Вода может быть накоплена сегодня и сброшена через неделю, месяц или сезон. Для энергетики это огромное преимущество, поскольку позволяет вырабатывать электричество тогда, когда оно особенно необходимо. Но для сельского хозяйства, экологии и соседней страны это может иметь совершенно другое значение.

Если вода нужна фермеру именно сейчас, перенос пропуска на другой период может оказаться критичным. Если весенний сток задерживается в водохранилище, меняется режим нереста рыбы и состояние пойменных экосистем. Если же вода в засушливый год становится дефицитной, спор о том, кто имеет право ее использовать первым, становится уже политическим.

Где будут строить

Публично правительство пока не представило окончательный список всех площадок, на которых должны появиться эти 500 МВт. Новый план предусматривает проведение исследований, выбор оптимальных площадок, определение параметров будущих объектов и оценку рисков, связанных с водообеспечением и воздействием на окружающую среду. Все эти данные планируется свести в цифровую платформу.

Однако география в целом понятна. Гидроэнергетический потенциал Казахстана сосредоточен прежде всего на востоке и юго-востоке, где есть горные реки, перепады высот и более благоприятные условия для строительства деривационных и плотинных ГЭС. Ранее среди наиболее перспективных назывались реки Чарын, Чилик, Каратал, Коксу, Тентек, Хоргос, Текес, Талгар, Усек, Аксу и Лепсы.

Поэтому сегодня большая часть новых проектов концентрируется в Алматинской и Жетысуской областях, а также в других южных и восточных регионах. Например, в Жетісу уже реализуются проекты на реке Коксу. В 2026 году там рассматривался проект Верхне-Талаптинской ГЭС мощностью 12,8 МВт. В регионе также заявлено строительство ряда ГЭС на реках Коксу и Кора. То есть новые станции действительно будут появляться преимущественно там, где вода и рельеф позволяют получать электроэнергию относительно эффективно.

В 2020 году Казахстан утвердил План развития гидроэнергетической отрасли на 2020-2030 годы. Его амбиции были значительно выше нынешнего показателя в 500 МВт. Он предусматривал к 2030 году ввод 1 500 МВт новых малых ГЭС и 1 300 МВт крупных ГЭС. Кроме того, планировалось увеличение установленной мощности действующих ГЭС еще на 464 МВт.

Иными словами, старый план был рассчитан примерно на 2,8 ГВт новых крупных и малых гидромощностей плюс расширение действующих станций. Теперь горизонт расширен до 2035 года, но конкретная ближайшая цель сформулирована гораздо скромнее – минимум 500 МВт до 2030 года. Это очень существенная разница.

Фактически государство перешло от довольно оптимистичного списка проектов к более осторожному подходу, где сначала требуется подтвердить водные, экологические и технические возможности. При этом многие проекты старого плана так и не были реализованы в первоначальные сроки.

Новый план выглядит менее декларативным. В нем гораздо больше внимания уделяется водному балансу, экологическим ограничениям, цифровой карте и оценке конкретных площадок.

Не только электричество

По состоянию на начало 2026 года карта QazaqGreen насчитывала 42 действующих объекта ГЭС общей установленной мощностью около 310,7 МВт в сегменте ВИЭ.

Министерство энергетики при этом сообщает о 43 объектах ГЭС мощностью около 313 МВт. Это малые и средние объекты, учитываемые в современной системе ВИЭ. Они не должны складываться напрямую с крупнейшими ГЭС, поскольку статистическая классификация отличается.

Крупные ГЭС Казахстана

Шульбинская ГЭС стала выдавать электроэнергию в 1987 году, последний шестой агрегат был введен в 1994 году. Ее установленная мощность – 702 МВт. А непосредственно в независимом Казахстане была построена Мойнакская ГЭС, имеющая два агрегата по 150 МВт.

Особое место занимает проект Семейской ГЭС. Ее планируют построить на Иртыше в Абайской области с мощностью до 350 МВт. Причем официально проект рассматривается не просто как источник электроэнергии. Она должна стать контррегулятором Шульбинской ГЭС и создать дополнительное водохранилище на трансграничном Иртыше. В документах прямо говорится о возможности использования нового водохранилища для регулирования стока. ГЭС в таком случае будет частью водохозяйственной инфраструктуры. Подобные проекты гораздо важнее для страны, чем просто строительство большого количества малых ГЭС.

Какие риски

По данным Высшей аудиторской палаты, только в сельском хозяйстве в 2022 году потери составили около 5,2 куб. км, или 45% общего забора воды сельским хозяйством. При этом дефицит внешнего стока трансграничных рек составил 0,8 куб. км. Это очень показательное соотношение.

Мы спорим с соседями за сотни миллионов кубометров воды, а внутри страны теряем миллиарды кубометров на изношенных каналах и неэффективной инфраструктуре.

Сегодня около 60% водных ресурсов страны используется сельским хозяйством. Следовательно, главный конкурент гидроэнергетики за воду – не население, а прежде всего аграрный сектор.

Настоящий риск находится на уровне водного баланса бассейнов. Если одновременно происходят изменение климата, сокращение ледникового стока, рост населения и промышленности, увеличение орошаемых земель, рост забора воды соседями и изношенность внутренних каналов, то запас прочности уменьшается. Минводы уже указывали, что глобальное потепление приводит к росту испарения и сокращению ледникового стока. При этом ледниковое питание в отдельные периоды обеспечивает до 50% речного стока.

Поэтому перед строительством ГЭС необходимо считать весь водный баланс бассейна на десятилетия вперед. Сколько воды приходит из соседней страны? Сколько воды забирается выше по течению? Сколько воды требуется сельскому хозяйству? Сколько необходимо сохранить для экосистем? Как изменится испарение после создания водохранилища? Как изменится сток в засушливый год? Что произойдет при десяти, двадцати и тридцати процентах снижения трансграничного притока? Какое влияние окажет объект на другие водопользователи?

В ряде случаев гораздо разумнее модернизировать существующие гидроузлы, повышать эффективность старых агрегатов, строить контррегуляторы и использовать уже существующую инфраструктуру.

ГЭС обладает преимуществом перед солнечной и ветровой энергетикой в части возможности относительно быстро менять выдачу мощности. В 2025 году все малые ГЭС вместе произвели около 1,2 млрд кВт*ч, а крупные — около 7 млрд. Но гидроэнергетика не должна становиться оправданием строительства плотин там, где водный баланс этого не позволяет.

Параллельно необходимы модернизация каналов, сокращение потерь в сельском хозяйстве, цифровой учет воды, развитие водосберегающего орошения, строительство водохранилищ для паводкового стока и гораздо более жесткий контроль за трансграничными реками.

В стране планировалось строительство до 39 новых водохранилищ общим объемом 3,6 куб. км, что должно снизить зависимость от трансграничных вод и повысить устойчивость водоснабжения. Нужно создать единую систему, где каждая капля воды имеет одновременно энергетическую, сельскохозяйственную, экологическую и социальную стоимость.

Если новые ГЭС будут строиться на основе полноценного водного баланса, а часть проектов будет одновременно выполнять функцию регулирования и накопления воды, гидроэнергетика может стать одним из элементов водной безопасности Казахстана.

Если же гнаться исключительно за установленной мощностью, ситуация может оказаться обратной. И тогда страна получит новые мегаватты, но не получит дополнительной уверенности в том, что через 10-20 лет воды хватит и для энергетики, и для полей, и для промышленности, и, самое главное, для людей.