Казахстан становится свалкой для мусорных технологий

Власти обещают, что мусоросжигательный завод в Алматы решит одну из самых острых экологических проблем мегаполиса. Однако, чем активнее продвигается проект стоимостью 280 миллионов долларов, тем больше возникает вопросов. Почему инвестиционное соглашение оказалось закрытым для общества? Насколько обоснованы расчеты будущего предприятия? И не получится ли так, что под лозунгом борьбы с мусором Казахстан уничтожит собственную отрасль переработки отходов? Об этом Exclusive.kz поговорил с заместителем председателя правления Ассоциации экологических организаций Казахстана Булатом Касымовым.

– Ассоциацию экологических организаций Казахстана до Кантара возглавляла Алия Назарбаева. Что произошло потом?

– Да, действительно, до январских событий председателем президиума ассоциации была Алия Нурсултановна Назарбаева. После Кантара она покинула этот пост и сегодня участия в работе ассоциации не принимает.

Я сотрудничаю с ассоциацией с 2019 года. Все эти годы мы занимались общественным контролем в сфере водоснабжения и канализации. Тема мусоросжигательных заводов тогда проходила мимо меня, поскольку я был сосредоточен на водных проектах.

Еще при Алие Назарбаевой обсуждалось строительство шести мусоросжигательных заводов. После Кантара эта инициатива фактически исчезла, но проблема отходов осталась. Это одна из самых болезненных экологических проблем Казахстана. Поэтому неудивительно, что Министерство экологии снова вернулось к этой теме.

В августе 2025 года министерство подписало инвестиционное соглашение с китайским инвестором о строительстве мусоросжигательного завода в Алматы. После этого началось активное общественное обсуждение проекта.

«Мусоросжигание сегодня – это как производство CD-дисков в эпоху флешек»

– Вы говорите, что технология мусоросжигания уже устаревает. На чем основано такое мнение?

– Сразу оговорюсь: я не являюсь профильным специалистом по мусоропереработке. Но общаюсь с профессионалами отрасли. Если объяснять простым языком, то мусоросжигание сегодня выглядит примерно так же, как инвестиции в завод по производству CD-дисков в тот момент, когда мир уже переходил на флешки.

Современные технологии позволяют максимально сортировать и перерабатывать отходы. Из мусора извлекают пластик, бумагу, стекло, металл и другие полезные компоненты. На сжигание отправляют лишь остатки, которые невозможно переработать.

Поэтому многие эксперты считают, что массовое мусоросжигание – технология уходящей эпохи.

– Что стало поводом для создания общественной комиссии?

– Все началось с резонансного видеоролика партии «Байтак». Люди, проживающие рядом с предполагаемым местом строительства, возмутились тем, что проект реализуется без их участия. А ведь речь идет о здоровье людей и состоянии окружающей среды.

Мы решили создать Международную общественную комиссию по вопросам соблюдения принципов Орхусской конвенции в Казахстане, которую наша страна ратифицировала еще в 2000 году.

Конвенция гарантирует три базовых права. Первое – доступ граждан к экологической информации. Второе – участие граждан в принятии решений по экологически значимым проектам. Третье – возможность защищать эти права в суде. Причем участвовать в таких процессах может любой гражданин, а не только депутат или чиновник.

Поэтому первым делом мы запросили у Министерства экологии копию инвестиционного соглашения. Это базовый документ. Без него невозможно провести правовой, экологический, экономический и технологический анализ проекта. Однако министерство отказалось его предоставлять.

Представьте простую ситуацию – председатель ОСИ решил установить новые мусорные контейнеры за счет инвестора. Потом жители будут оплачивать этот проект через тарифы. И когда жильцы просят показать договор, им отвечают: «Информация конфиденциальна». Это выглядит абсурдно. Точно так же выглядит ситуация с инвестиционным соглашением по мусоросжигательному заводу.

«Заводу обещают 2000 тонн мусора в сутки. Но где его взять?»

– Почему, собственно, у вас появились сомнения, если у вас нет текста соглашения?

– Один из главных вопросов связан с объемами. По данным министерства, завод планирует сжигать до 2000 тонн отходов в сутки. При этом крупнейший оператор Алматы сегодня собирает около 1500 тонн мусора ежедневно. Возникает логичный вопрос: где будут брать оставшиеся объемы?

Это очень важно, потому что мусоросжигательному заводу нужны самые ценные фракции отходов – пластик, бумага, древесина и другие материалы с высокой калорийностью. Но именно они являются основой бизнеса переработчиков. Если их начнут массово отправлять в печь, отрасль переработки может просто исчезнуть. А ведь государство много лет вкладывает деньги в ее развитие.

И здесь возникает вопрос морфологии отходов, то есть их состава. По оценкам специалистов, около половины бытовых отходов Алматы – это пищевые отходы. По сути это вода. Особенно летом и осенью, когда растет доля овощей, фруктов, арбузов и дынь. Такой мусор плохо подходит для сжигания. Его эффективнее компостировать или перерабатывать другими способами.60 мегаватт выглядят слишком оптимистично»

Во вторых, судя по открытым данным, инвестор обещает вырабатывать 60 мегаватт электроэнергии. Многие представители отрасли считают, что этот показатель завышен. Поэтому возникает необходимость изучить инвестиционное соглашение и понять, на каких расчетах основаны эти цифры. Без доступа к документам мы можем только строить предположения.

– Есть ли международный опыт, на который можно опереться?

– Конечно. Например, мусоросжигательный завод в Баку строился французским концерном и стоил около 500 млн долларов. Даже там возникли проблемы с обеспечением необходимого объема отходов нужного качества. Поэтому возникает вопрос: какие обязательства Казахстан взял на себя перед китайским инвестором?

– У вас есть претензии к самой процедуре выбора инвестора?

– Такой вопрос возник не только у нас. Ассоциация KazWaste обратилась в Агентство по защите и развитию конкуренции. Проблема в том, что инвестор был выбран через механизм прямых переговоров с правительством. Мы не знаем, могли ли другие компании предложить лучшие условия. Потому что открытого конкурса не было.

«Казахстан рискует стать свалкой третьесортных технологий»

– Почему вас так беспокоит закрытость процесса?

– Потому что закрытость часто приводит к появлению не самых лучших решений. Я много лет занимаюсь вопросами водоснабжения и могу сказать прямо: Казахстан уже стал полигоном для множества неудачных технологических экспериментов. По стране стоят объекты стоимостью в сотни миллиардов тенге, которые либо не работают, либо работают плохо. Не хотелось бы повторения этой истории в сфере обращения с отходами.

– Что вы собираетесь делать дальше?

– Мы решили действовать исключительно в правовом поле. Сейчас организуем открытый конкурс среди юристов на лучшее юридическое заключение, которое докажет неправомерность отказа Министерства экологии предоставить инвестиционное соглашение. Лучшее заключение может стать основанием для обращения в суд.

Это создаст прецедент для всей страны. Потому что речь идет не только о мусоросжигательном заводе. Если удастся добиться раскрытия такого документа, это может стать прецедентом для других крупных проектов. В том числе для тех соглашений, которые сегодня не могут увидеть даже депутаты.

– Вы пытались получить ответ от китайской стороны?

– Да. В начале 2026 года несколько членов нашей рабочей группы посетили Китай в составе делегации Министерства экологии. Они осмотрели заводы компаний, которые собираются строить аналогичные объекты в Алматы, Астане и Шымкенте. Но вместо ответов получили новые вопросы.

Представители отрасли говорят, что не увидели того объема мусора, который должен поступать на предприятия подобной мощности. Не было большого потока мусоровозов. Не было характерных признаков работы такого производства. Один из специалистов даже сказал, что объект больше напоминал больницу, чем мусоросжигательный завод.

Поэтому после поездки мы подготовили подробный перечень вопросов и направили его китайской стороне еще в марте. До сих пор ответа нет.

– Правда ли, что мусорный бизнес – один из самых прибыльных и непрозрачных?

– Не думаю, что все так однозначно. Этот рынок жестко зависит от тарифов, которые регулируются государством. Однако существует другой вопрос: насколько прозрачно учитывается вторичное сырье, которое извлекается из отходов и затем продается. Вот здесь действительно остается пространство для дискуссии.

«Копнешь мусор – наткнешься на политику»

– Получается, мусорная тема гораздо шире, чем просто экология?

– Безусловно. Здесь переплетаются экология, экономика, конкуренция, тарифная политика, инвестиции и общественный контроль.

Поэтому наша главная цель сегодня – получить доступ к документам и провести полноценный профессиональный анализ проекта.

Потому что речь идет не просто о заводе. Речь идет о здоровье людей, состоянии окружающей среды и о том, каким путем Казахстан будет решать проблему отходов в ближайшие десятилетия.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ