Китай – держава, которая разоряет соседей?

Китай продолжает завоёвывать мировые рынки промышленных товаров, а его торговый профицит растёт, поэтому всё чаще его считают страной, чей экономический рост обеспечивается в ущерб остальному миру. По мнению критиков, промышленная политика Китая и его модель экономического роста в целом основаны на принципе «разори своего соседа».

У фразы «разори своего соседа» интересная история. Так называлась старинная карточная игра британских детей, которую описывал Чарльз Диккенс в романе «Большие надежды» (1861 год). Цель игры – забрать себе все карты из колоды. А в экономической науке этот термин впервые использовал Адам Смит, описывая меркантилистский менталитет в книге «Богатство народов». Как писал Смит, меркантилисты ошибочно учили народы, «будто их интерес в том, чтобы разорить всех своих соседей».

Впрочем, популярным этот термин сделала Джоан Робинсон, кембриджский экономист и современница Джона Мейнарда Кейнса, благодаря статье, написанной в 1930-х, в период повсеместной безработицы, которую вызвал обвал совокупного спроса (позднее это стали называть «кейнсианской безработицей»). Многие правительства проводили тогда меркантилистскую политику, например, вводили пошлины на импорт и девальвировали валюту, надеясь улучшить торговый баланс страны. Целью было увеличение занятости путём переключения спроса с иностранных товаров и услуг на отечественные.

Как отмечала Робинсон, с глобальной точки зрения такая политика была игрой с нулевой суммой. Страна могла увеличить свой торговый профицит или сократить торговый дефицит только в одном случае: если торговые балансы других стран в совокупности менялись на такую же сумму. Меркантилизм мог помочь росту занятости в одной стране, лишь увеличивая безработицу в других. Робинсон называла это политикой «разорения моего соседа». Но затем термин чуть изменился («разори своего соседа»), и именно таким вошёл в широкое употребление в конце 1960-х, вытеснив изначальную версию.

На первый взгляд описание, данное Робинсон, применимо к политике Китая, поскольку его экспортный профицит означает, что у других стран должен быть торговый дефицит. Но важное отличие в том, что мы не живём в мире с недостаточным совокупным спросом. Уровень безработицы в США и Германии равен 4,2% и 6,3% соответственно, а в разгар Великой депрессии он достигал 25% и 30%. Стимулирование совокупного спроса и занятости не является приоритетом ни в одной экономически крупной стране мира.

А когда экономика приближается к полному потенциалу, далеко не ясно, следует ли считать торговый дефицит поводом для беспокойства. Ведь, по сути, страна с профицитом (Китай) отдаёт свою покупательную способность, что позволяет увеличивать потребление или, что ещё желательней, инвестиции. Согласно этой логике, профицит Китая можно назвать политикой «обогати своего соседа».

Что же тогда делает профицит Китая проблемой? Во-первых, макроэкономические дисбалансы могут создавать финансовую нестабильность, повышая риск начала кризиса. Во-вторых, создавая «избыток мощностей» и «перепроизводство» во многих промышленных отраслях, профицит Китая может способствовать упадку промышленности в странах с торговым дефицитом. И, в-третьих, он может осложнять социальные проблемы и распределение доходов в странах с торговым дефицитом.

Все эти опасения часто оправданы, но они не означают, что экономические успехи Китая достигаются в ущерб другим странам. В большинстве случаев они требуют лишь правильных ответных мер затрагиваемых стран, а не крупной коррекции в Китае.

У стран, обеспокоенных макроэкономическими и финансовыми последствиями большого дефицита, есть богатый выбор возможных решений. Они могут ограничить бюджетный дефицит, ужесточить пруденциальное регулирование, ввести налоги на приток капитала, девальвировать валюту. Когда страны с дефицитом жалуются на ограниченность политических возможностей, это обычно объясняется тем, что они хотят «один пирог два раза съесть». Например, власти США отказываются предпринимать что-либо, что может снизить привлекательность американских активов. Страна получает выгоды от статуса мирового финансового центра, но одновременно жалуется на торговый дефицит, который как минимум отчасти является неизбежным следствием такого статуса.

У стран с дефицитом есть также варианты промышленной политики, но тут им следует чётко определиться с целями. Жалобы на избыток мощностей обычно не обоснованы. Польза дешёвых китайских товаров для потребителей реальна, и не важно, являются ли они дешёвыми благодаря реальным успехам производительности или госсубсидиям (в данном случае вероятней первое). И нет никаких доказательств, что Китай намерен применить – или когда-либо применял – монопольную силу в вызывающих тревогу отраслях промышленности, поэтому хищническое ценообразование тоже не является проблемой. Потеря рабочих мест в затронутых конкуренцией отраслях может дорого стоить обществу, но власти должны признать, что – с китайской конкуренцией или без – промышленность перестала быть отраслью, создающей рабочие места.

Негативное воздействие на фирмы, конкурирующие с импортом, тоже реально. Но власти развитых стран должны беспокоиться о китайской конкуренции в промышленности лишь в тех случаях, когда их собственные промышленные фирмы создают позитивные технологические и образовательные побочные последствия для остальных фирм и отраслей экономики. Это может быть верно в некоторых отраслях, но точно не во всех. Там, где эти аргументы весомы, нужно предпринимать точечные меры, напрямую направленные на устранение недостатков рынка и внешнего воздействия в этих отраслях. Иными словами, страны, обеспокоенные влиянием Китая на свои промышленные отрасли, должны применять меры китайской промышленной политики в собственной версии.

Дискутируя о политике «разори своего соседа», мы не должны забывать про возобновляемую энергетику. Здесь промышленная политика Китая произвела колоссальный эффект «обогащения соседей». Китайские субсидии, государственные венчурные фонды и другие меры стимулирования инвестиций в солнечную и ветровую энергетику, в электромобили и аккумуляторы привели к реальной революции в возобновляемой энергетике. Резкое снижение стоимости альтернативных источников энергии – это лучшая новость для всего мира в его борьбе с изменением климата. Стремясь получить технические и коммерческие преимущества, Китай обеспечил важное глобальное общественное благо.

С гораздо большим основанием критики Китая могли бы утверждать, что макроэкономическая политика этой страны наносит ущерб её собственной экономике – что она сама себя разоряет. Разбалансированная стратегия Китая – сильный упор на экспорт промышленных товаров и на подавление потребления – обеспечивает высокие темпы экономического роста, но, возможно, эти подходы давно уже пора пересмотреть. Впрочем, посторонним следует с осторожностью критиковать политику страны, которая последние 50 лет демонстрирует самые впечатляющие экономические успехи в истории.

Copyright: Project Syndicate, 2026. www.project-syndicate.org