Нужен ли Казахстану второй Экибастуз?

Новая Концепция инвестиционной политики до 2030 года ставит перед Казахстаном амбициозную задачу: увеличить инвестиции в основной капитал до 24% ВВП и привлечь не менее $150 млрд прямых иностранных инвестиций. Но главный вопрос теперь не в том, сколько капитала удастся привлечь. Вопрос – во что его инвестировать. Одним из ответов может стать проект создания Тургайского индустриально-аграрного пояса.

В конце 2025 года Правительство утвердило новую Концепцию инвестиционной политики Казахстана до 2030 года. Документ знаменует переход к новому инвестиционному циклу: поставлена задача довести отношение инвестиций в основной капитал к ВВП до 24% к 2030 году и обеспечить не менее $150 млрд валового притока прямых иностранных инвестиций.

Цифры впечатляют. Но сами по себе инвестиции еще не создают экономический рывок. Можно привлечь миллиарды долларов и при этом сохранить прежнюю структуру экономики – экспортировать сырье, импортировать технологии и оборудование и соглашаться с передачей за пределы страны большей части добавленной стоимости.

Поэтому новая инвестиционная политика должна ответить на более сложный вопрос: какие проекты способны изменить экономическую структуру Казахстана?

От привлечения инвестора – к поиску больших проектов

Новая система управления инвестициями предполагает трехуровневую вертикаль, подотчетную Главе государства. Совет по привлечению инвестиций под председательством Премьер-министра должен выполнять роль центральной площадки по принятию решений, Комитет по инвестициям МИД и его фронт-офисы за рубежом – отвечать за поиск и привлечение инвесторов, а Kazakh Invest – выступать национальным оператором. Региональным акиматам отводится ключевая роль – формирования инвестиционных потребностей и сопровождения проектов на местах.

Но институциональная архитектура – только половина дела.

Для новой модели принципиально важно научиться не только искать инвесторов для уже существующих проектов, но и самим формировать проекты, способные заинтересовать крупный международный капитал.

Именно поэтому среди задач новой инвестиционной политики наиболее важная – поиск крупных якорных проектов, сопоставимых по масштабу и экономической отдаче с Тенгизом, Кашаганом или развитием Астаны.

Новая инвестиционная политика нацелена на смену прежней ресурсной модель привлечения капитала в направлении технологических и инфраструктурных инвестиций. В качестве приоритетов названы энергетика и АЭС, нефтегазохимия, транспорт и логистика, металлургия и критические минералы, химическая и обрабатывающая промышленность, цифровая инфраструктура. Особое внимание уделяется отраслям с высоким экспортным потенциалом, способным обеспечить долгосрочный экономический рост и устойчивость.

И здесь возникает интересный вопрос: есть ли в Казахстане проекты, способные одновременно решить промышленно-технологические, энергетические, инфраструктурные и аграрные задачи?

Один из возможных ответов – освоение Тургайского угольного бассейна.

Тургайский угольный бассейн – новая точка роста?

Тургайский буроугольный бассейн – один из крупнейших малоосвоенных ресурсных районов Казахстана. Общие запасы бурого угля оцениваются в 61,9 млрд тонн, из которых открытым способом потенциально может быть извлечено около 7,1 млрд тонн. Для сравнения: запасы Карагандинского бассейна оцениваются в 42 млрд тонн, Экибастузского – в 9,7 млрд тонн.

Однако привлекательность Тургая определяется не только запасами угля.

Геологические особенности месторождений создают возможность газификации угольных пластов. По проведенным оценкам, потенциальные ресурсы газа, извлекаемого с использованием технологии CTG, могут превышать 100 трлн кубометров.

Справочно. Технология CTG (coal—to—gaz) по производству синтетического газа из угля активно развивается в КНР. Согласно Плану развития Китая на 2026-2030 гг. производство газа из угля к концу 2026 года достигнет 9,4 млрд м³ в год, а к 2030 году – до 28 млрд. м³ в год.

Одновременно бурый уголь содержит значительные концентрации критически важных элементов – титана (15-17 кг/т), германия (0,5-10 кг/т), лития и других редких и редкоземельных элементов, добыча которых позволит Казахстану выйти в лидеры на мировом рынке.  Иными словами, речь может идти не только о строительстве очередной угольной электростанции, а о создании многоотраслевого топливно-энергетического и ресурсно-технологического комплекса. Это принципиально разные вещи.

От ТЭЦ – к индустриальному кластеру

Почему же при всей привлекательности бурые угли Тургайского бассейна не осваивались в прошлом? Наиболее очевидная проблема Тургая известна давно – вода.

Река Тургай не способна обеспечить крупный энергетический комплекс необходимым объемом воды. Ее годовой сток в лучшие годы составляет около 200 млн кубометров, причем более 90% приходится на весенний период. Для сравнения, крупные Экибастузские ГРЭС потребляют порядка 90–100 млн куб.м. воды ежегодно. Ни один локальный источник не в состоянии дать столько воды для тепловых электростанций такой мощности.

Почему создание Тургайского топливно-энергетического кластера своевременно?

Во-первых, серьезный дефицит электроэнергии в Костанайской области – сегодня более 75% потребностей покрывается за счет перетока из других регионов. Местные власти планируют закрыть дефицит к 2030 году за счет строительства 6 новых электростанций на ВИЭ. Строительство собственной генерации на базе Тургайского бассейна могло бы кардинально изменить ситуацию не только в Костанайской области, но и в Акмолинской, Северо-Казахстанской областях и растущей Астанинской агломерации.

Параллельно газификация угля могла бы создать дополнительный источник газа для растущего макрорегиона. При использовании технологий CTG по улавливанию и закачке CO₂ в угольные пласты вопрос углеродного следа проекта также может рассматриваться в совершенно иной технологической конфигурации.

Таким образом, энергетический проект становится первым элементом значительно более крупной системы.

Критические минералы: второй слой проекта

Вторая составляющая – критически важные материалы.

Мировой спрос на такие ресурсы быстро растет, а Казахстан – уже на радарах крупных зарубежных инвесторов. По инициативе Главы государства создаются совместные исследовательские центры с Германией и Кореей для изучения месторождений редких и редкоземельных металлов и их последующей эксплуатации.

Тургайский бассейн в этом контексте заслуживает отдельного внимания.

По проведенным оценкам, содержание титана в буром угле составляет 15-17 кг на тонну, германия – 0,5-10 кг на тонну, также присутствуют литий и другие редкие элементы. При этом сжигание угля на ТЭЦ рассматривается как необходимый технологический этап для обогащения и последующего извлечения ценных компонентов. Для ТЭЦ мощностью 1000 МВт потенциал извлечения титана и германия оценивается более чем в 400 тонн в год. Если эти оценки подтвердятся комплексными геологическими и технологическими исследованиями, Тургай может оказаться интересен уже не только энергетикам, но и производителям критических материалов. Выгоды от проекта становится сопоставимы с вложенными инвестициями и дают четкие горизонты окупаемости.

А это совершенно другой класс инвестиционного проекта.

Вода как ключ к индустриальному развитию

Третий элемент – водная инфраструктура.

В районе Астаны ведется строительство Бузулукского водохранилища (Есильский контррегулятор), проектная мощность которого оценивается до 800 млн кубометров. Исторически проект имел более широкое назначение: еще в 1968 году академик Ш. Чокин рассматривал возможность использования гидроузла для пополнения вододефицитного бассейна реки Тургай.

Для этого предусматривалось строительство канала р.Есиль – р. Сарыозен (приток р. Тургай) длиной около 40 км, способного перебрасывать 1,5-2 млрд. куб.м. воды в год. По расчетам, подобная система могла бы не только решить проблему водоснабжения энергетического комплекса, но и создать условия для орошения примерно 1,5 млн гектаров земель сельскохозяйственного назначения.

И здесь появляется еще одна неожиданная возможность.

Тургайский энергетический проект способен одновременно стать проектом развития сельского хозяйства.

Энергия, газ, вода, ирригация, производство и переработка сельхозсырья, новая транспортная инфраструктура могут быть объединены в единую систему.

Именно поэтому правильнее говорить не о разработке Тургайского угольного бассейна и создании нового топливно-энергетического комплекса, а о создании Тургайского индустриально-аграрного пояса.

Почему именно сейчас?

Можно задать резонный вопрос: если потенциал Тургая известен давно, почему проект не был реализован раньше?

Ответ заключается в изменении экономического контекста.

Во-первых, Казахстан вступает в новый инвестиционный цикл, в котором государство декларирует переход от преимущественной роли сопровождающего инвестора к активному формированию крупных проектов.

Во-вторых, растет спрос на электроэнергию и инфраструктуру в северном и центральном макрорегионах.

В-третьих, критические минералы становятся одним из наиболее перспективных сегментов мирового рынка.

В-четвертых, развитие Астанинской агломерации объективно увеличивает потребность в энергии, воде, продовольствии и производственных мощностях.

Самое важное – за каждым из предлагаемых направлений либо уже есть инвестиции, либо стоит потенциальный инвестор, проявляющий интерес к его реализации.

Наконец, меняется сама логика инвестиционной политики. Теперь приоритет должны получать не просто проекты, создающие очередное производство, а проекты, способные сформировать новые экономические экосистемы.

Тургай как раз соответствует этой логике.

Второй Экибастуз – или нечто большее?

Экибастуз стал одним из символов индустриального развития Казахстана XX века. Угольный бассейн дал стране энергетическую базу, вокруг которой сформировался крупный промышленный регион.

Но повторять Экибастуз буквально сегодня было бы не совсем верно.

Новый Тургай должен строиться по другой модели – не как угольный бассейн и несколько электростанций, а как индустриально-аграрный кластер нового поколения.

Его потенциальными элементами могут стать:

• добыча бурого угля;
• энергетика;
• производство газа методом газификации угля;
• технологии улавливания и хранения углерода;
• извлечение титана, германия, лития и других критических элементов;
• производство материалов с высокой добавленной стоимостью;
• водохозяйственная инфраструктура;
• ирригация;
• современное сельское хозяйство;
• глубокая переработка аграрного сырья;
• транспортная и логистическая инфраструктура.

Таким образом, один якорный проект способен породить цепочку из десятков связанных инвестиционных проектов.

Именно такой подход соответствует современной логике развития территориально-экономических кластеров.

Что нужно сделать прежде всего?

Было бы большой ошибкой на этом этапе заявлять многомиллиардный проект до того, как просчитана его экономическая и технологическая эффективность.

Поэтому первым шагом должны стать комплексные исследования Тургайского бассейна: геология месторождений, возможности открытой разработки, характеристики угля, потенциал газификации, содержание и распределение редких элементов.

Следующий этап – подготовка инвестиционных предложений по освоению конкретных месторождений открытым способом, включая Кушмурун, Егинсай и Орловское.

Параллельно необходимо провести изыскания и подготовить технико-экономическое обоснование канала Есиль–Тургай, а также проработать увеличение мощности Бузулукского водохранилища до 1,5 млрд кубометров.

Только после этого можно выходить к международным инвесторам с конкретными предложениями, в частности, по строительству ТЭС мощностью 1000 МВт и проектам извлечения титана и германия из продуктов переработки угля.

По предварительным оценкам, комплексная инвестиционная программа создания Тургайского топливно-энергетического комплекса может сформировать портфель проектов объемом более $15 млрд.

Главный вопрос новой инвестиционной политики

В конечном счете, вопрос Тургая выходит далеко за рамки одного региона или одного месторождения.

Он показывает, насколько новая инвестиционная политика Казахстана способна перейти от количественной задачи привлечения капитала к качественной задаче создания новых центров экономического роста.

Можно поставить цель привлечь $150 млрд иностранных инвестиций. Но инвестору недостаточно сказать: «У нас есть ресурсы и налоговые льготы».

Нужно предложить ему готовую экономическую систему: ресурс, энергию, воду, инфраструктуру, рынок, экспортную логистику, технологии и понятную модель возврата инвестиций, как это делали страны, добившиеся успеха в привлечении иностранных инвестиций.

Именно государство должно научиться собирать эти элементы в единый инвестиционный продукт.

В этом смысле Тургай может стать своеобразным тестом новой Концепции инвестиционной политики.

Если государство сможет превратить малоосвоенный угольный бассейн в технологический, энергетический и аграрный кластер, связанный с производством критических материалов и новой инфраструктурой, это будет уже не просто еще один инвестиционный проект.

Это будет пример того, как Казахстан сам формирует точки роста, а не ждет, пока их найдут иностранные инвесторы.

И тогда вопрос будет звучать уже не «нужен ли Казахстану второй Экибастуз?».

Возможно, задача гораздо амбициознее: создать Тургай, как территориально-экономический кластер, которого у Казахстана никогда прежде не было.