Почему олимпийская чемпионка хочет, но не может вернуться в Казахстан

Первая в истории мировой спортивной гимнастики оценка в 10 баллов, всемирное признание, десятки лет в элите международного спорта – и невозможность просто вернуться домой. В интервью Exclusive.kz уроженка Шымкента Нелли Ким, проживающая в США, откровенно рассказывает о цене побед, чужих правилах игры и о том, почему родина остаётся точкой притяжения, но не всегда – точкой возвращения.

В этом году будет 50 лет, как самая титулованная спортсменка Азии стала первой в истории спорта гимнасткой, получившей наивысшую оценку – 10 баллов – за вольные упражнения и опорный прыжок на Олимпиаде 1976 года в Монреале. Между тем поначалу её не хотели брать в гимнастику из-за отсутствия врождённых данных для этого вида спорта.

После окончания спортивной карьеры Нелли Ким тренировала сборные Кореи, Италии и Беларуси, стала международным арбитром и судила все крупнейшие соревнования – Олимпийские игры, чемпионаты мира и Европы. Включена в музей Международного олимпийского комитета в Швейцарии, с 1996 по 2024 год занимала ведущие позиции в Международной федерации гимнастики (FIG).

Первый тренер был штангистом

– Родилась я в смешанной семье, – рассказывает она о себе. – Мама, Альфия Газизовна, казанская татарка, а отец, Владимир Николаевич, попал с Дальнего Востока в Казахстан, когда ему было всего 6 или 7 лет. Он – единственный среди своей корейской родни, кто получил высшее образование, работал инженером на шиферном заводе.

В Шымкенте, где начиналась моя спортивная карьера, у меня и сейчас живёт много родственников по папиной линии.

А в гимнастику я попала абсолютно случайно. В наш третий класс во время урока математики зашёл учитель физкультуры, немного проверил девочек на гибкость и попросил некоторых из нас прийти на следующий день в гимнастический зал. Меня не выбрали – учитель не увидел во мне особой гибкости и пластичности, и я пошла туда за компанию с девочками из своего двора. Вот так и получилось, что вместо того, чтобы болтаться после школы на улице, я развлекалась в том зале, бегая и прыгая вместе с подружками. Ни о каких результатах не думала, и ни мама, ни папа почти год – пока я их не пригласила на соревнования – ничего не знали про мои занятия гимнастикой.

Сегодня это дорогой вид спорта даже в плане униформы, а у меня на тренировках было то самое трико, в котором ходила на уроки физкультуры. Думаю, в бывшем СССР у всех было примерно так. Родители работали с утра до ночи, и дети сами находили себе какие-то кружки.

Моим первым тренером был штангист, обычный учитель физкультуры Владимир Байдин, но у него было хобби – видеосъёмки и гимнастика, а самое главное – он был великим педагогом. Недавно я прочитала про себя статью, где якобы рассказываю о том, как с нами жестоко обращались на тренировках. Но это неправда. Никогда у меня с моим тренером не было таких больших проблем, чтобы меня нужно было наказывать или грубо одёргивать.

– Вы пришли в гимнастику в 9 лет, но теперь это, кажется, уже поздно, чтобы стать олимпийской чемпионкой.

– Я считаю, что талантливый человек в любом возрасте может достичь высоких результатов, главное – мотивация. Здесь, в Америке, есть такие группы по гимнастике, куда приходят дети любого возраста. Программа одна и та же, но опыт, то есть подготовка, разный.

Когда я пришла в гимнастику, отношение было совершенно другим. Я пешком ходила на тренировки, зал был рядом с домом, родителям ради меня не надо было уходить с работы или платить за что-то. Это потом, когда я стала ездить на чемпионаты в Москву, они стали вкладываться, но не так, чтобы продавали квартиры или другое имущество. А сейчас (я не знаю, хорошо это или плохо) родители должны уделять очень много внимания, времени и денег, чтобы их дети занимались спортом.

В Америке такого, чтобы зал был на расстоянии, куда можно пешком дойти, фактически нет. Здесь вся жизнь такая – бегом, бегом, на колёсах. К примеру, моя дочь, врач, на работу не ездит, а летает. Поэтому я очень часто приезжаю из Миннесоты в Аризону (между штатами 2,5 часа лёта), чтобы побыть с внуками, поддержать их и проконтролировать, чтобы они соблюдали расписание и режим.

Просто мама и бабушка

– Кстати, ваша дочь и внуки тоже в спорте?

– Дочь в университете, занималась плаванием и лёгкой атлетикой. Внуки, как и большинство американцев, увлекаются многими видами спорта. Там он давно стал индустрией, которая может принести доход, но для этого надо хорошо вложиться. Моему младшему внуку 6 лет, он периодически ходит на баскетбол, а ещё на плавание и музыку. Старший что только не пробовал: и гимнастикой занимался, и футболом, и баскетболом, и вот теперь у него вроде неплохие результаты по плаванию. В Аризоне хорошие условия для подготовки пловцов, этот штат воспитал много известных спортсменов, поэтому планы у дочери далеко идущие, но не знаю, что из этого получится. Я, например, не давлю на детей вообще.

– А ваши американские внуки знают, что их бабушка – легенда спорта?

– Постольку-поскольку. Младший пока ещё толком ничего не понимает, старший начал что-то уже соображать, но мы с ним никогда о моём спортивном прошлом не говорим.

Когда дочери было лет 12, в наш Миннеаполис приехала с показательными выступлениями Надя Команечи. После шоу я повела дочку знакомить со своей извечной соперницей. Не могу дословно воспроизвести тот разговор с дочерью, когда мы возвращались домой, но запомнила её восторг: «Это же Надя!». «Я такая же многократная олимпийская чемпионка, как и она», – заметила я. «Но ты же ма-а-ма!» – ответила дочь. То есть дети и внуки не воспринимают родителей как знаменитостей. Для них ты просто мама или бабушка, но мне нравится этот статус.

– У многих чемпионов после ухода из большого спорта судьбы складываются трагически. Как вам удалось остаться востребованной до сегодняшнего дня?

– Не знаю. Немного верю в судьбу, в стечение обстоятельств, в гороскопы и звёзды – во всё то, что влияет на судьбу человека при рождении. Но самую главную роль в формировании личности спортсмена играет, конечно, тренер. Владимир Борисович Байдин не зацикливался на гимнастике и результатах. Мы ходили и в спортивные походы, и в музей, и в кино, и в театр.

Сам он увлекался музыкой, собирал грампластинки. Мне не запрещалось играть с другими детьми в бадминтон или волейбол, даже находилось время, чтобы просто посидеть с соседями во дворе – я любила общаться с ними. И он, и его жена Галина Васильевна, да и мой папа тоже много говорили со мной о моём будущем. То есть меня направляли ещё в те годы, когда я была школьницей.

– Вы – единственная в советской сборной, кто владел ещё в далёкие 70-е английским. Когда вы успели его выучить?

– У спортсменов, выступающих за страну, обычно был индивидуальный график обучения. Такое образование бывает не совсем полным, но спорт дисциплинирует, и я успевала делать больше, чем те дети, которые просто ходили в школу. Пока летела на соревнования, допустим, из Москвы в Японию, учила физику или химию. Когда удавалось ходить в школу, все на переменке бегают и играют, а я делала уроки, чтобы сэкономить время для тренировок.

Но в школе материал несложный, и класс всегда можно было догнать. А дальше надо было чем-то жертвовать. Я хотела быть доктором, но тогда пришлось бы бросить спорт или же стать плохим врачом. Ещё я хотела заниматься журналистикой, но потом всё-таки выбрала спорт. В институте физкультуры учиться было несложно даже со свободным графиком. Многое я знала уже практически, надо было только эти знания подкрепить теорией, хотя обычно бывает наоборот.

У меня перед глазами всегда стоял пример мамы. Она, имея уже троих детей, поступила в Алматинский институт народного хозяйства, который закончила, когда ей было 40. Обладая бойцовским характером, мама показала нам, что если есть желание, то можно добиться любой цели и учиться никогда не поздно. И я думала, что после института физкультуры и завершения спортивной карьеры пойду учиться в другой институт, куда, как в школу, буду каждый день ходить на занятия.

Что касается английского, то запас слов у меня был минимальный, но я не стеснялась говорить. Правда, сейчас, когда смотрю и слушаю свои интервью и вижу свои ошибки.

О, спорт! Ты – непобедимая коррупция!

– В Казахстане сняли байопик «Жаксылык» о судьбе Жаксылыка Ушкемпирова, где открытым текстом говорится, что его не пустили на Олимпиаду-72 из-за того, что он казах. А в вашей спортивной карьере национальный вопрос играл какую-то роль?

– Его я чувствовала интуитивно. В Советском Союзе, думаю, он присутствовал во всех сферах жизни. В первую очередь шли Россия, Украина и Беларусь, потом Кавказ, Армения и Грузия, а далее – другие республики.

К Казахстану, который был дальше от Москвы, чем Киев или Минск, относились как к далёкой, малоизвестной глубинке. У тренеров были свои любимицы, а тут вдруг среди москвичек, киевлянок, минчанок, армянок и грузинок появилась забитая, тихая полукореянка даже не из столицы Казахстана, а из какого-то Чимкента.

Правда, такого, чтобы кто-то носом тыкал и говорил, что я азиатка, не припомню. Но для того, чтобы таким, как я, выиграть, надо было быть на голову выше тех, кто был из европейской части страны. Мне, видимо, помогало то, что я выполняла такие элементы, которых до меня не было. У нас тогда был лозунг: если хочешь победить, покажи что-то новое. Вот я и стала первой в истории гимнастики женщиной, выполнившей двойное сальто на ковре и сальто на прыжке, да ещё и с поворотом на 360 градусов. За все эти элементы я получила на Олимпиаде в Монреале максимальную оценку – по 10 баллов.

– Сейчас казахстанцы – олимпийские чемпионы получают от страны 250 тысяч долларов, а какими были призовые в СССР?

– На Олимпиаде в Монреале за три золотые и одну серебряную медали они были чуть больше 10 тысяч рублей, их хватило на то, чтобы купить «Волгу» вне очереди. Ещё мне выделили квартиру в Шымкенте, но это было до Олимпиады, после победы на Спартакиаде народов СССР. Когда уже переехала в Беларусь, то там перед Олимпиадой 1980 года, где я стала двукратной чемпионкой, тоже дали квартиру.

– Олимпийский чемпион Василий Жиров утверждает, что победа присуждается не на ринге, а на встрече в ресторане функционеров от спорта. А в гимнастике это встречалось?

– Такие моменты в спорте называются «дипломатическими». Просто в одних видах спорта это выражено более явно, в других – менее явно. Против такого безобразия в спорте я и хотела бороться и боролась, но это, наверное, невозможно изжить.

Когда я вернулась в спорт после годичного перерыва из-за болезни и в 1978 году выступила на чемпионате мира, то мне выставили несправедливую оценку за упражнения на бревне. К тому времени я уже разбиралась, где идёт честное судейство, а где – нет. Вот тогда я и сказала себе, что, как только закончу выступать, пойду в судьи. У меня была цель – создать более честные правила в спорте, и самое главное, чтобы судьи следовали этим правилам и не подсуживали кому-то.

– Сейчас повсеместно внедряется искусственный интеллект. Это как-то повлияет на судейство?

– В какой-то мере – да, но опять же смотря какую программу люди заложат в компьютер. Для определения оценки он может сыграть положительную роль, но в гимнастике есть такие компоненты, которые машина не сможет оценить. Например, артистизм, музыкальность при выполнении вольных упражнений. Есть ещё другие моменты, где не хотелось бы заменять человека машиной.

 «Я с удовольствием поработала бы в Казахстане»

– Почему в Казахстане до сих пор нет гимнастической школы Нелли Ким?

– Одна – при Казахской академии туризма и спорта – уже есть, но я хотела бы открыть несколько массовых школ по Казахстану. Каждому ребёнку надо заниматься спортом, а гимнастика – это база для всех других его видов. Скоро в Алматы должна состояться встреча выдающихся спортсменов, выпускников Академии спорта. Возможно, я там озвучу эти мысли. Тем более что на днях мне на почту пришло интересное предложение от моей альма-матер, а я никогда не отказываюсь от рассмотрения различных вариантов и того, как их воплотить в жизнь. Всегда можно найти варианты, чтобы работать вместе. К тому же с 2025 года я человек уже свободный, поэтому могу в любое время приезжать, чтобы передавать знания, да и наработанные международные связи тоже пригодятся стране.

– Почему успешных казахстанцев, людей мира, тянет домой?

– Мы ведь родом из Казахстана, и как были казахстанцами, так и остались ими в душе. Я, например, чувствую себя дома только здесь. Так уж сложилась моя судьба, что вышла замуж в Беларусь и автоматически стала белоруской.

Второй мой паспорт – американский – является рабочим. Когда я стала президентом технического комитета FIG по женской гимнастике, надо было ездить по всему миру на соревнования и другие спортивные мероприятия. Чтобы успевать получать визы (иногда две–три в месяц), я имела несколько белорусских паспортов. Американская грин-карта не давала права ездить по миру, поэтому я решила получить для рабочих моментов паспорт этой страны. Как только он у меня появился, вопрос с визами автоматически отпал.

А второе – когда я стала президентом техкома, то пошла критика со стороны западных конкурентов, что, проживая в другой стране, я не справлюсь со своими обязанностями. В этом была доля правды: в странах СНГ был слабый интернет, не везде были факсы, а потом мне надо было просто улучшить свой английский, чтобы общаться с миром.

Ну и, кроме того, настал момент, когда гимнастический рынок в наших странах потерялся, зато в Америке он стал идти под номером один. Здесь это огромный бизнес.

Но сегодня я с удовольствием поработала бы в Казахстане. Я ещё очень много могу сделать для страны, которую считаю своей родиной. Могла бы, например, быть судьёй от Казахстана или баллотироваться в какие-то азиатские организации по гимнастике – это было бы неплохо, кстати, для всего региона. Но официальное представительство в международных спортивных организациях подразумевает паспорт страны, а в Казахстане, к сожалению, не разрешено иметь двойное гражданство. Отказаться разом от американского или белорусского гражданства не могу. Как я тогда буду возвращаться сюда, в Америку, чтобы увидеться с дочерью и внуками?

Мне кажется, что для части людей нужно вводить дипломатический паспорт, как, например, в Катаре. У нас ведь столько выдающихся спортсменов, талантливых учёных, артистов и музыкантов работает за границей. Почему бы Казахстану не говорить всюду с гордостью, что это наши люди, у них есть казахстанский паспорт. Надя Команечи, к примеру, давно живёт в Америке, но к 50-летию Олимпийских игр в Монреале, где мы с ней получили исторические 10 баллов, в Румынии такое закрутили! Гимнастическую школу, где Надя тренировалась, назвали её именем, она её почётный президент, Национальный олимпийский комитет Румынии всегда приглашает её на все свои мероприятия как своего члена. И мы, казахстанские спортсмены, заявившие о себе на мировой спортивной арене, тоже могли бы принести стране огромную пользу.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ