Спасет ли ваше жилье принудительное страхование?

Правительство больше не намерено покрывать убытки от возможных природных катастроф и хочет переложить эти расходы на население за счет обязательного страхования жилья.  Нечто подобное оно пыталось сделать больше десяти лет назад, но потом от этой идеи отказались. Exclusive.kz проанализировал новый проект НПА и выяснил, какие старые проблемы вернулись вместе с ним.

Сегодня в Казахстане застраховано жильё лишь у 3,2% собственников по стране и у 7,7% в Алматы. При этом добровольный рынок страхования всё же растёт: за последние пять лет число договоров страхования имущества увеличилось на 12%, объём премий – на 51%. АРРФР, однако, считает эти темпы недостаточными и в новом законе, опубликованном на портале «Открытые НПА», предлагает охватить почти все регионы страны обязательным страхованием.

Для этого создаётся государственный Фонд обязательного страхования жилища. Годовая премия составит от 0,5 до 5 МРП, а её конкретный размер будет рассчитываться исходя из налога на имущество и коэффициентов риска землетрясения, паводка и природного лесного пожара. При полном уничтожении жилья фонд выплатит 500 годовых премий, при повреждении – 250.

Платить будут собственники жилья на территориях, которые включит в специальный перечень Правительство. Впрочем, уже известно, что, согласно имеющемуся плану, их будет 16. Частные страховые компании смогут заключать договоры от имени фонда, а по своим добровольным договорам страхования недвижимости должны будут перечислять ему 2% премии. И даже если собственник уже купил полноценную частную страховку, это не освобождает его от уплаты обязательного полиса.

Основной аргумент государства связан с расходами бюджета после крупных бедствий. После паводков 2024 года для пострадавших приобрели 5 767 объектов недвижимости, отремонтировали 9 156 домов и построили 2 680 частных домов. В итоге на покупку и ремонт направили 54,7 млрд тенге, на строительство – ещё 64 млрд, то есть только восстановление жилья обошлось примерно в 118,7 млрд тенге.

Новый фонд должен заранее собирать деньги с собственников, чтобы в последующем оплачивать хотя бы часть подобных расходов вместо госбюджета. Кроме того, крупные риски предполагается передавать международным перестраховщикам – компаниям, которые за отдельную плату принимают на себя часть возможных огромных выплат. Так государство рассчитывает не начинать финансирование каждой крупной катастрофы фактически с нуля.

Однако указанное в проекте устройство фонда оставляет сразу несколько слабых мест. Максимальная выплата не связана напрямую со стоимостью нового дома, три предусмотренных риска не охватывают часть характерных для Казахстана природных угроз, а тариф почти не учитывает состояние конкретного здания. Эти детали особенно примечательны потому, что многие из них государство уже обсуждало при предыдущей попытке ввести практически такую же систему.

Система, которую Казахстан уже однажды отменил

Внедрить обязательное страхование недвижимости в Казахстане впервые пытались ещё в 2013 году. Тогда было принято политическое решение разработать Национальную систему, которая должна была дать каждому домовладельцу надёжное покрытие. В 2014-2015 годах специалисты Всемирного банка помогали казахстанским госорганам разрабатывать операционную модель, тарифы и проект закона.

Первая версия во многих деталях отличалась от нынешней. Обязательное покрытие предполагалось ограничить базовыми 35 квадратными метрами жилья, оставляя всё остальное добровольному страхованию. Перечень угроз был при этом значительно шире по сравнению с нынешним: кроме землетрясений, лесных пожаров и паводков, в него входили сели, оползни, лавины, сильный ветер, снегопады, обвалы и другие природные и отдельные техногенные события.

Разработчики учитывали и разницу в доходах собственников. В первоначальном проекте предполагались льготы для пенсионеров, инвалидов I и II групп и ряда других категорий, а в доработанной модели Всемирного банка появилась идея по внедрению государственных страховых ваучеров для социально уязвимых граждан. В итоговом отчёте банк уже после завершения проекта отдельно рекомендовал Казахстану вернуться к обязательной системе вместе с такой программой субсидирования.

Сама страховая инфраструктура к тому моменту была проработана довольно глубоко. Тарифы рассчитывались с применением вероятностных моделей землетрясений, развивалась IT-платформа для продажи полисов, местных страховщиков связывали с международными перестраховщиками. Для граждан создавали CatMonitor – публичный сервис, позволявший достоверно оценить уязвимость своего жилья к таким катастрофам, как землетрясение, и понять, какие меры могут уменьшить риск.

В 2016 году проект закона был принят заинтересованными сторонами положительно, и его одобрение ожидалось в начале 2017 года. Полученный государством дополнительный грант в $5 млн должен был поддержать запуск доступных продуктов от землетрясений, паводков и оползней.

Однако проект остановили после земельных протестов 2016 года. На фоне общественного напряжения власти тогда пообещали не принимать новые нормы, которые создавали бы для населения дополнительную финансовую нагрузку, и включили в этот мораторий обязательное катастрофическое страхование. Программу отложили на неопределённый срок, а часть созданной инфраструктуры затем использовали для развития других страховых продуктов.

Позже Всемирный банк на опыте нескольких стран назвал Казахстан среди государств, где власти столкнулись с серьёзными политическими опасениями вокруг попытки внедрить «обязаловку». Банк пришёл к общему выводу: попытка сразу сделать катастрофическое страхование обязательным далеко не всегда обеспечивает высокий охват.

Спустя 13 лет Казахстан возвращается к той же идее, однако часть довольно грамотных механизмов прежнего проекта, – такие как более широкий список рисков, субсидии малообеспеченным, детальная оценка уязвимости и публичный CatMonitor, – почему-то в новую конструкцию не вошли.

Выплата может оказаться намного ниже стоимости нового дома

По новому проекту страховая сумма напрямую зависит от размера ежегодного взноса. При уничтожении жилья человек получает 500 премий, при повреждении – 250. Поэтому два одинаково разрушенных дома в разных регионах (допустим, в самом Алматы и в Алматинской области) могут получить разные выплаты лишь потому, что их владельцы платили разные премии.

При использованном в расчётах прогнозе МРП на 2029 год в 5374 тенге минимальная премия в 0,5 МРП составила бы 2 687 тенге. Соответственно, максимальная выплата при полном уничтожении такого жилья – всего лишь около 1,34 млн тенге. И даже при максимальном взносе в 5 МРП она достигла бы примерно 13,44 млн тенге. Это суммы, которых сейчас не хватит на новое жильё даже в отдалённом селе.

Для сравнения, строительство 2680 домов после паводков 2024 года обошлось государству в 64 млрд тенге. Средняя стоимость одного нового дома составила почти 24 млн тенге. То есть, даже максимальная выплата будущего фонда при таком сравнении покрыла бы немногим больше половины средней стоимости нового дома.

Есть ограничение и по самому определению повреждения. Проект относит к нему ущерб, который временно исключает безопасное использование жилья и требует выезда людей для восстановительных работ. Если землетрясение серьёзно повредило стены, коммуникации или кровлю, но комиссия сочла дом пригодным для проживания, соответствие такому определению уже становится спорным. Мебель, техника и другое имущество внутри жилья обязательной страховкой вообще не покрываются.

Список самих природных угроз при этом стал значительно меньше прежнего. В нём остались только землетрясение, паводок и природный лесной пожар, хотя для Алматы и юго-востока страны опасны также сели, оползни, лавины и прорывы высокогорных озёр.

Слишком грубо в проекте нового закона устроена и тарификация. Коэффициент определяется для целой области или города республиканского значения, – хотя два дома в одном Алматы могут радикально отличаться по году постройки, грунту, конструкции и сейсмической устойчивости. В других странах, где тоже существует обязательное страхование, – например, в Японии, – эти параметры учитываются непосредственно в цене: за наличие у дома сейсмоизоляции или присвоенного проверкой высокого класса сейсмостойкости предусмотрены скидки на тариф вплоть до 50%, да и в целом сами тарифы зависят от конструкции и местоположения дома.

Казахстанский проект же никаких стимулов для самостоятельного вклада в усиление защиты имущества не создаёт, несмотря на то, что АРРФР среди целей проекта заявляет, что рассчитывает повысить ответственность граждан за состояние жилья.

Не решён до конца и вопрос многоквартирных домов: по закону, страхуется квартира собственника, но, вообще-то, при землетрясениях чаще всего повреждаются фундамент, каркас, крыша, лифты и общие коммуникации. В действующей системе индивидуальных выплат владельцам квартир нет гарантий, что у кондоминиума появятся средства и механизм для восстановления всего здания.

Крупная катастрофа всё равно вернёт государство в систему

По проекту закона, фонд должен получить минимальный собственный капитал в размере 1,2 млн МРП и постепенно накапливать резервы. С 2027 года ему будут перечислять 2% премий по добровольному страхованию недвижимости. Однако эти деньги нельзя считать свободным накоплением до 2030 года: в обмен фонд уже принимает на себя часть риска по таким добровольным договорам.

На примере всё тех же паводков 2024 года будущая система выглядит вполне способной заметно снизить прямые бюджетные расходы. Если условно применить к этим случаям будущую формулу, при средней премии в 2 МРП общий объём выплат составил бы около 70 млрд тенге, при 3 МРП – примерно 105 млрд против фактических 118,7 млрд тенге расходов на приобретение, ремонт и строительство жилья.

Однако сильное землетрясение в Алматы создаёт совсем другой масштаб обязательств. При десятках тысяч разрушенных и серьёзно повреждённых объектов счёт быстро переходит на сотни миллиардов тенге, а при тяжёлом сценарии —  триллионы. Накопить такой резерв за счёт ежегодных взносов нескольких миллионов собственников фонд не сможет без очень длительного периода накопления.

Поэтому устойчивость системы определяется прежде всего международным перестрахованием. Значение имеют три цифры: сколько убытка фонд оплачивает самостоятельно, с какого уровня подключаются внешние перестраховщики и каков их максимальный лимит. В опубликованной конструкции этих параметров нет, хотя именно они показывают, какую крупную катастрофу фонд способен пережить без экстренного обращения к бюджету.

Сам проект закона прямо предусматривает такой сценарий: если активов фонда окажется недостаточно, Правительство должно принять меры для обеспечения выплат через механизмы Бюджетного кодекса. Государство в результате остаётся последним плательщиком, а реальная разгрузка бюджета будет зависеть от размера накопленных резервов и того, сколько риска удастся передать международному рынку.

Одновременно предстоит состыковать страховую систему с действующей государственной помощью. После паводков людям покупали и строили новое жильё, тогда как будущая страховая выплата может оказаться заметно ниже его стоимости. Если владелец уничтоженного дома получил от фонда 7 млн тенге, должно быть заранее ясно, сохраняет ли он право на новое жильё от государства, получает ли только разницу или страховая выплата заменяет прежнюю помощь.

Кроме того, чтобы у граждан было доверие к новой системе, финансовая устойчивость должна дополняться прозрачностью. Гражданину важно в режиме онлайн видеть все данные об активах и резервах фонда, совокупных объёмах его обязательств, расходах, количестве заявлений с подтверждающими разрушения фотографиями, выплатах и причинах отказов. Благодаря внедрению ИИ создать и обслуживать такую систему не представит большого труда, – тем не менее, нынешним законом такая прозрачность не предусмотрена, а потому и нет никакой уверенности, что новый госфонд не столкнётся с новыми схемами его «распила» и неэффективного использования как ФСМС, ЕНПФ или Фонд проблемных кредитов.

Обязательный полис может ослабить добровольное страхование

Низкий охват жилья страхованием, действительно, остаётся проблемой, но опыт других стран показывает, что ввод «обязаловки» сам по себе её не решает полностью.

Например, в Румынии и Кыргызстане даже после введения обязательных схем значительная часть жилищного фонда годами оставалась незастрахованной: до сих пор в этих странах застраховано не больше 25% жилого фонда, хотя система страхования существует там уже десятилетия (в Румынии – с 2010 года, в Кыргызстане – с 2016). Но даже столь скромный результат стоил немалых усилий. Поэтому Всемирный банк признает, что быстрый переход к обязательному катастрофическому страхованию часто сталкивается с политическими и рыночными трудностями.

Казахстанская модель потенциально добавляет к обязательности ещё и наказание. В КоАП уже существует общий штраф для физлица за незаключение обязательного договора страхования – 10 МРП. Если эту норму будут применять и к жилью, наказание окажется в 20 раз выше минимального годового взноса в 0,5 МРП и вдвое выше максимально возможной премии.

Одновременно государство рискует ослабить тот рынок, который само пытается развивать. У человека, заплатившего обязательную премию фонду, появляется естественное ощущение, что его квартира уже застрахована, хотя базовая выплата может покрывать лишь небольшую часть стоимости жилья. Полноценный частный полис становится вторым расходом на похожий риск и для части семей может оказаться первым кандидатом на экономию.

На самих страховщиков тоже ложится дополнительная конструкция. Каждый договор добровольного страхования недвижимости должен включать землетрясение, паводок и природный лесной пожар, а 2% премии перечисляются фонду как плата за принимаемую им часть риска. При этом наличие такого добровольного договора не освобождает собственника от обязательного полиса фонда.

А как это устроено в других странах с развитым рынком страхования? Например, в Норвегии человек остаётся клиентом частной страховой компании, природная защита входит в имущественный полис, а общий механизм распределяет катастрофические потери между участниками уже внутри страхового рынка. В Новой Зеландии природное покрытие также возникает вместе с обычным страхованием жилья, а частный страховщик принимает заявление и ведёт клиента от начала до конца.

Такой подход оставляет место для полноценной конкуренции. Базовая катастрофическая защита существует для всех, но частные компании продолжают продавать более широкое покрытие, сервис и дополнительные лимиты.

Для Казахстана решением могло бы стать признание качественного добровольного полиса исполнением обязательного требования, если он включает необходимые риски и обеспечивает защиту не ниже установленного минимума.

Кроме того, не стимулирует отчисления в новый госфонд дополнительная  нагрузка на доходы населения. Хотя новый платёж рассчитан на период ожидаемого роста реальных доходов, особенно болезненным он может стать для пенсионера или семьи с небольшим текущим доходом, владеющей квартирой в дорогом и рискованном регионе. Предыдущий казахстанский проект предусматривал для таких случаев льготы и ваучеры, Япония сегодня использует налоговый вычет на страхование от землетрясений и скидки за безопасные здания, тогда как в нынешнем проекте сопоставимого механизма поддержки пока нет.

Старые уроки всё ещё можно использовать

За обязательным страхованием жилья стоит реальная проблема: паводки показали размер бюджетных расходов, а сейсмический риск в Алматы никуда не исчезает. Создание резервов и покупка международного перестрахования позволяют заранее подготовить деньги к событию, которое невозможно профинансировать обычными ежегодными расходами.

Однако предыдущая попытка Казахстана показывает, что финансовой модели для запуска недостаточно. Десять лет назад государство уже получило проект закона, рассчитанные тарифы, страховую инфраструктуру, международное перестрахование и цифровую систему оценки риска, но остановило обязательность из-за возможной нагрузки на граждан. Всемирный банк после завершения проекта отдельно подчёркивал значение работающего частного рынка и субсидирования социально уязвимых собственников.

За это время международный опыт добавил несколько вполне практических решений. Новая Зеландия встроила государственное покрытие в частную страховку и передала страховщикам основную работу с заявлениями. Япония связала цену с реальной устойчивостью дома и поощряет сейсмоусиление скидками до 50%, а системы Исландии и Норвегии охватывают более широкий круг природных угроз, снижая риск споров о причине разрушения.

Казахстан может использовать те же принципы без буквального копирования чужих моделей. Тариф можно связать не только с регионом, но и с характеристиками здания, за снижение риска давать скидку, социально уязвимым собственникам компенсировать часть премии, а полноценный частный полис засчитывать вместо второго обязательного договора. Общему имуществу многоквартирных домов при этом требуется отдельная защита, иначе индивидуальные выплаты владельцам квартир не решат проблему разрушенного здания.

Публичность фонда тоже должна начинаться одновременно со сбором первых денег. На одном экране можно показывать размер активов, резервов и обязательств, стоимость перестрахования, выплаты по регионам, число заявлений и отказов, а после каждой крупной катастрофы – постоянно обновлять статистику.

Оценивать результат через несколько лет также стоит не только по доле собственников, которые формально получили обязательные полисы. Важнее будет увидеть, какую часть реального ущерба они покрывают, уменьшились ли расходы бюджета, выросло или сократилось добровольное страхование, сколько катастрофического риска оплачивают международные перестраховщики и стало ли больше домов, владельцы которых вложились в снижение собственной уязвимости.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ