Зачем Минтруда РК ищет людей «второго» и «третьего» сорта

С 2027 года миллионы казахстанцев могут внезапно лишиться государственной поддержки. Чиновники решили доверить распределение социальной помощи алгоритму, который поделит граждан на разные категории благополучия. Exclusive.kz разбирался, почему эта система наказывает тех, кто честно работает. Мы попытались понять истинные мотивы такого спорного разделения общества.

Иллюзия благополучия: как алгоритм поделил казахстанцев на касты

С 1 октября казахстанцам начали приходить уведомления с информацией об изменении условий социальных выплат. Новые правила начнут действовать с 1 января 2027 года. Государство решило, что 14 из 39 видов пособий теперь будут выдаваться исключительно с учётом нуждаемости. Объясняют власти это решение стремлением к справедливости.

Главным инструментом отбраковки стала так называемая «Цифровая карта семьи». Это специальная база данных, которая собирает информацию из разных государственных систем. Алгоритм оценивает доходы, кредиты, наличие жилья и машин у всех совершеннолетних членов семьи. На основе этих данных каждой семье автоматически присваивается определенное количество баллов. В итоге людей распределяют по пяти категориям благополучия – от буквы «А» до буквы «Е».

Самое интересное, что, согласно специальному приказу Минтруда, в категорию «А» попадают богатые люди с несколькими квартирами и успешным бизнесом… а вот категория «В» – это уже типичный средний класс, у которого есть постоянная работа и единственное жилье, но нет каких-либо накоплений. И именно этим двум группам, по задумке авторов реформы, откажут в тех самых четырнадцати видах помощи.

Получается странный парадокс, который возмутил общество. Категорию «В», куда попадают обычные люди с наличием ипотеки и взятых на себя кредитов, приравняли к состоятельным гражданам. Хотя эти самые люди каждый месяц отдают значительную часть своей зарплаты на налоги и выплаты в фонд социального страхования. Но алгоритм считает их слишком обеспеченными для того, чтобы помогать им в трудную минуту. Государство фактически наказывает их за легальную занятость.

Причём ограничения касаются не только выплат по рождению ребенка или многодетным семьям. В список отменяемых для «богатых» попали пособия по инвалидности, утере кормильца и даже выплаты на погребение. Алгоритм будет хладнокровно оценивать состоятельность даже в моменты тяжелого горя или смерти близких. Это вызывает у граждан закономерный вопрос: а осталось ли в государственной системе хоть немного человеческого отношения?!

Ещё одна скрытая ловушка цифровой системы – оценка доходов всех взрослых в домохозяйстве. Если женщина уходит в декрет, а её муж получает хорошую официальную зарплату, система лишает её персональной поддержки. Обязанность по её содержанию просто перекладывается на родственников, что лишает женщину финансовой независимости. По сути, это попытка переложить ответственность государства на плечи самих граждан. И это в то же самое время, когда это же государство говорит о высокой закредитованности населения.

Социальную страховку превратили в «подачку»

Ситуация с декретными выплатами наглядно показывает, как система ломает базовые принципы справедливости. Журналист Тамара Вааль открыто поделилась своей личной историей, отражающей проблемы всего среднего класса. Она рассказала, что всегда работала официально и делала немаленькие отчисления, но государство установило искусственный потолок на выплаты. Вместо положенных по расчетам 300 тысяч тенге она получала лишь около 80 тысяч. Из-за этого ей пришлось вернуться к работе прямо в палате роддома, – потому что ипотека сама себя не оплатит.

Теперь же, с введением критерия нуждаемости, ситуация усугубится ещё сильнее. И без того урезанные выплаты могут вообще отменить, если цифровой алгоритм посчитает семью достаточно обеспеченной.

Зачем тогда казахстанцам создавать семью, работать официально и платить высокие налоги, если при наступлении уязвимого периода они останутся ни с чем? Это прямое разрушение мотивации к честному труду, которое толкает людей уводить свои доходы в тень. Вместо поддержки работающих граждан система сама же поощряет иждивенчество, с которой якобы пытается бороться.

В этом кроется главная юридическая и логическая ошибка авторов новой реформы. Министерство труда намеренно смешало в одну кучу два совершенно разных источника финансирования. У нас есть деньги из республиканского бюджета, которые выдаются как помощь самым бедным. И у нас есть Государственный фонд социального страхования (ГФСС), куда люди сами перечисляют часть своей зарплаты. Это личные страховые накопления граждан, а не государственные деньги.

Когда человек теряет работу, уходит в декрет или получает инвалидность, он должен получать свои же страховые накопления. Отказывать ему в этом под предлогом наличия квартиры или машины – это прямое нарушение финансового договора между гражданином и государством. Получается, что люди скидываются в общую копилку, а потом алгоритм решает их оттуда исключить. Власти используют термин «адресность» как удобный щит, чтобы оправдать изъятие чужих средств.

Чиновники в зазеркалье и радикализация общества

При этом, несмотря на то, что правила игры уже объявлены, сама методика расчётов уязвимости до сих пор находится в разработке. Люди уже получают уведомления и читают в СМИ о грядущих изменениях, но не могут узнать, к какой именно категории их отнесут. Гражданам не дают возможности проверить, за что именно им начислили или сняли баллы.

Этот информационный вакуум заставляет общество нервничать и додумывать самые худшие сценарии. Никто не знает, как именно госмашина оценит его жизнь завтра.

Но министерство труда в этой ситуации выбирает тактику избегания прямых ответов. Пока страна активно обсуждает потерю пособий, ведомство публикует лишь сухие пресс-релизы о проведении «внутренних обучающих семинаров». Чиновников на местах учат «чуткому отношению» к гражданам, но с самими гражданами никто открыто не говорит. Отсутствие простого публичного калькулятора выплат и внятных разъяснений только усиливает панику среди населения. Люди чувствуют, будто бы от них что-то скрывают, и это недоверие растёт с каждым днем.

Молчание профильного министерства закономерно приводит к тому, что страхи людей приобретают самые радикальные формы. В социальных сетях активно обсуждают, что деление на пять категорий – это начало жёсткого разделения людей на сорта. Журналист Ибраш Нусупбаев в своём посте прямо спросил: как казахстанцы относятся к такому разделению? В комментариях люди сравнивают новые правила с китайским социальным рейтингом, индийскими кастами и тотальным контролем населения. В глазах общества относительно безобидная программа превратилась в механизм наказания за непослушание.

Эта травма осталась у многих ещё со времен пандемии, когда общество делили по наличию вакцинации или перенесённого заболевания. Теперь граждане боятся, что попадание в ту или иную категорию будет влиять не только на пособия. И хотя это всё лишь преувеличения, такие настроения чётко показывают градус недоверия к власти. Когда нет прозрачности, страх начинает управлять общественным мнением.

В итоге мы видим, как неспособность чиновников вести диалог вновь превращает экономическую реформу в социальный детонатор. Власть намеренно общается с людьми сухим канцеляритом используя слова об «оптимизации» и «эффективности». Но граждане переводят это на свой язык, и для них это означает «обнищание» и «несправедливость». И если министерство не выйдет к людям с понятными объяснениями и гарантиями, недовольство будет только нарастать. Тишина сверху всегда порождает бурю снизу.

860 миллиардов и «трудности перевода»

Ещё одно сильное возмущение вызывает очевидное неравенство в подходах к экономии. Пользователи сети справедливо отмечают, что сокращение социальных выплат должно начинаться с самих чиновников. В противовес 14 отменяемым пособиям для народа люди предлагают отменить 11 видов льгот для депутатов и министров. В этот список входит обеспечение служебными автомобилями, лечением в специальных клиниках, ведомственным жильём и огромными командировочными.

Общество не принимает призывы «затянуть пояса», когда видит, что сами чиновники ни в чем себе не отказывают. Такое поведение подрывает любые попытки государства объяснить реформу заботой о бедных и адресностью поддержки. Люди понимают, что их деньги просто забирают, не трогая при этом сверхдоходы избранных. Разница в зарплатах между простым рабочим и топ-менеджером государственной компании достигает колоссальных размеров. И на этом фоне решение лишить женщину декретных денег из-за наличия квартиры выглядит откровенной насмешкой.

А тем временем, если отбросить красивые слова про «обеспечение адресности помощи», истинная причина происходящего кроется в банальной нехватке денег. В середине года министр нацэкономики Серик Жумангарин объявил, что с 2027 года правительство планирует сократить соцрасходы на 860 млрд тенге. Бюджет не справляется с нагрузкой, и потому перед министерством финансов поставили задачу резко снизить дефицит в ближайшие годы. Эту огромную сумму решили изъять из карманов граждан, отсекая от выплат тех, кто ещё может прокормить себя сам. Средний класс просто сделали главным спонсором этой экономии.

К слову, о том, что государство начало тотальную зачистку социальных расходов, говорит также другой недавний официальный документ. В сентябре ведомство предложило забирать 70% пенсий и пособий у тех, кто проживает в государственных интернатах и домах престарелых. Объяснение такое – «эти люди и так находятся на полном государственном обеспечении, зачем им дублировать выплаты?». Это показывает, что чиновники тщательно выискивают любую возможность сэкономить деньги, – и никто не избежит этого фильтра.

Стоит сказать, что методика оценки, на которую опирается казахстанская «Цифровая карта семьи», не является национальным изобретением. Она разрабатывалась при участии структур ООН и известна в мире как «косвенная оценка нуждаемости». Изначально этот инструмент создавался как спасательный радар для самых бедных. Он должен был находить в базах данных «невидимых» людей, чтобы государство могло само предложить им поддержку. То есть система на самом деле задумывалась для расширения охвата помощью, а не для урезания списков.

Но финансовый блок нашего правительства сумел развернуть эту гуманитарную идею совершенно в другую сторону. Механизм, созданный для поиска нуждающихся, превратили в жесткое сито для отсеивания налогоплательщиков. Теперь алгоритм ищет в данных не тех, кому надо помочь, а тех, за чей счет можно сэкономить бюджетные миллиарды. Помощь бедным подменили экономией на работающих.

Свою роль в этой истории сыграли и рекомендации Всемирного банка, опубликованные в 2023 году. Международные эксперты указали Казахстану на то, что социальные пособия получают слишком много небедных семей просто на основании того, что у них родился ребёнок, и посоветовали исправить ситуацию. Правительство восприняло эти слова как официальное разрешение на урезание выплат: раз авторитетный институт советует сократить траты, значит, можно смело вычеркивать миллионы людей.

Однако, во-первых, международные аналитики мыслят экономическими категориями, которые плохо ложатся на местную почву. В их понимании семья с двумя стабильными зарплатами и квартирой выпадает из зоны риска. Но они не учитывают, что в Казахстане эта самая квартира обычно куплена в ипотеку под высокие проценты, и после уплаты всех долгов и базовых расходов у такого среднего класса остаётся мало свободных денег.

Во-вторых, важный момент – Всемирный банк предлагал это решение для того, чтобы перераспределить высвободившиеся 177 млрд тенге на программы борьбы с бедностью. В нашем случае этого не видно.

Но государство всё равно будет использовать рекомендации международных институтов как удобное прикрытие для непопулярных решений. Ведь гораздо проще сказать, что «мы приводим систему к мировым стандартам», чем честно признаться в нехватке денег. Однако граждане чувствуют эту подмену смыслов, потому что их расходы не сходятся с официальными заявлениями. В попытке спасти бюджетные показатели власти наносят серьёзный урон доверию собственных граждан.

Альтернативы, которые проигнорировали

Чиновники могут долго утверждать, что «у них не было другого выхода», но мировой опыт говорит об обратном. Проверка нуждаемости применяется во многих странах, однако совсем не обязательно превращать её в сложный рейтинг, от которого зависит само право человека на пособие. Тем более странно делать это в «цифровом Казахстане», где государство каждый день трещит о внедрении во все сферы ИИ и давно умеет видеть официальные доходы, имущество и другие данные граждан.

Существуют гораздо более понятные модели, которые позволяют помогать бедным больше, но не превращают базовые социальные гарантии в награду за правильно набранное количество баллов.

• Самый показательный пример – Монголия, которая уже пыталась сделать примерно то, к чему сейчас идёт Казахстан.

В Монголии детское пособие тоже решили выдавать с учётом оценки материального положения семьи. В расчёт шли доходы, имущество и другие данные. Но система ошибалась: похожие семьи получали разные результаты, сведения в государственных базах оказывались устаревшими, а сами люди не понимали, почему одним деньги положены, а другим нет. В 2023 году власти решили оставить выплату только 91% детей, однако уже через несколько месяцев отказались от этой модели и снова распространили пособие на всех.

• Литва решила ту же проблему гораздо проще: базовое пособие получает каждый ребёнок, а нуждающиеся семьи получают сверху дополнительную помощь.

То есть государство не отнимает выплату у семьи только потому, что она лучше зарабатывает или имеет собственное жильё. Оно сохраняет базовую гарантию, а при низких доходах, многодетности или инвалидности ребёнка доплачивает больше. Более того, при оценке нуждаемости там часть трудового дохода не учитывается, чтобы официальное повышение зарплаты не приводило сразу к потере всей поддержки.

• Опыт Эстонии показывает, что даже развитое цифровое государство вовсе не обязано сводить все социальные права к одному рейтингу благополучия.

Точно так же пособие на ребёнка в Эстонии выплачивается независимо от доходов родителей. При этом другие выплаты рассчитываются по своим основаниям: родительская компенсация зависит от прежнего заработка, поддержка при инвалидности, – от самой инвалидности, помощь малообеспеченным, – от дохода. То есть совершенно разные жизненные ситуации не пытаются пропустить через одну общую шкалу «насколько хорошо вы живёте».

Казахстан мог бы пойти тем же путём: сохранить базовые выплаты при рождении ребёнка, инвалидности или потере кормильца, а «Цифровую карту семьи» использовать для автоматического назначения дополнительных денег тем, кто действительно живёт тяжелее. Тогда категории С, D и Е получали бы больше, но семье из категории В не пришлось бы доказывать государству, что квартира, автомобиль или нормальная зарплата ещё не делает её богатой.

• Интересен и опыт Польши, которая пыталась внедрить сложные правила для детских пособий, но вовремя остановилась.

Изначально часть детских выплат там зависела от дохода семьи. Тем не менее поляки посчитали, что содержание баз данных, алгоритмов и проверяющих работников обходится бюджету слишком дорого. В итоге в 2019 году они ввели одинаковое пособие для каждого ребенка без всяких условий. Деньги на это нашли не в карманах родителей, а за счет жёсткой борьбы с теневой экономикой и перекрытия налоговых лазеек для крупного бизнеса.

Нашему правительству тоже следовало бы искать недостающие средства не у матерей и инвалидов, а в других местах. В частности, огромные резервы скрыты в сокращении расходов государственных компаний, которые до сих пор продолжают получать щедрые вливания. Но выбор балльной системы вместо прогрессивных экономических решений вновь показывает нежелание властей искать сложные пути. И молчание министерства – это наглядный признак того, что чиновники сами боятся спорности выбранного решения и подрыва веры в справедливость.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ