Многовекторность давно стала узнаваемым принципом казахстанской дипломатии. Но достаточно ли поддерживать хорошие отношения с разными государствами, если поставки нефти, продовольствия и других товаров зависят от уязвимой инфраструктуры и решений стран, на которые Казахстан не может повлиять? Exclusive.kz недавно опубликовал проект новой Концепции внешней политики, где предложено перейти от многовекторности к управлению взаимосвязанностью и новой архитектуре региональной безопасности. Сооснователь политического форсайт-агентства «Nightingale Int.»., Айдар Амребаев, директор Центра политических исследований и Куат Домбай, директор Центра изучения стран Центральной Азии С5. обсудили, как меняется роль Казахстана, нужен ли стране новый стратегический документ и какие задачи он должен решать. Модератор – Карлыгаш Еженова, exclusive.kz.

Карлыгаш Еженова: Эльданиз, вы предложили пересмотреть подход к многовекторности. В чём заключается ваша идея?

Эльданиз Гусейнов: Я не предлагаю отказаться от баланса или выбрать одну сторону. Вопрос в том, что именно мы ставим во главу внешней политики. Многовекторность обычно понимают как отношения с разными государствами. Но одних отношений недостаточно. Важно, как они работают на практике: по каким транспортным коридорам идут товары, насколько устойчивы трубопроводы и цифровые сети, можем ли мы обеспечить непрерывность поставок.

Казахстану отводят роль связующего звена между рынками, которые не всегда взаимодействуют напрямую. Но выгода от этой роли зависит от безопасности инфраструктуры. Когда растут цены на нефть, кажется, что экспортер выиграет. Однако если маршруты поставок оказываются под угрозой из-за конфликтов, к которым Казахстан не имеет отношения, потенциальная выгода становится неопределённой. Поэтому внешняя политика должна заниматься не только расширением круга партнёров, но и устойчивостью путей, которые нас с ними соединяют.

Я называю это управлением взаимосвязанностью. Один из принципов – по возможности развивать связи в «зоне вытянутой руки»: с соседями и близкими рынками, где Казахстан вместе с партнёрами способен лучше влиять на условия перевозок. Это не означает отказа от дальних рынков. Речь о снижении зависимости от длинных маршрутов через несколько государств, где сбой на одном участке может перечеркнуть всю цепочку.

Карлыгаш Еженова: Айдар, недавно Президент внес изменения в Концепцию внешней политики. Достаточно ли их, чтобы ответить на эти вызовы?

Айдар Амребаев: Потребность в более глубоком пересмотре есть. Казахстан всё чаще позиционирует себя как среднюю державу, а такой статус предполагает ясные приоритеты и понимание собственных возможностей. Недавние изменения, на мой взгляд, в основном обновили прежний документ в соответствии с нынешними политическими реалиями. Они не исчерпывают вопрос о том, как действовать в изменившемся мире.

Мне близка идея более сфокусированной многовекторности. Само по себе стремление поддерживать отношения с разными странами не уникально. Важно понять, ради каких целей Казахстан это делает, какие у него ресурсы и где проходят его приоритеты. Эльданиз справедливо обращает внимание на цепочки поставок, но безопасность сегодня включает также информационное, технологическое, культурное и другие измерения.

Именно поэтому обсуждение выходит за пределы компетенции МИД. Транспортом, цифровой сферой, образованием и экономикой занимаются разные ведомства. Их действия нужно согласовать вокруг общих национальных интересов. Я бы рассматривал этот разговор в контексте комплексной доктрины национальной безопасности, из которой каждое ведомство получило бы понятные задачи. И такая масштабная задача – безусловно, прерогатива недавно созданного Совета Безопасности.

Карлыгаш Еженова: Куат, можно ли менять внешнеполитическую стратегию, не ответив сначала на вопрос, чего Казахстан хочет добиться внутри страны?

Куат Домбай: Внешняя политика продолжает внутреннюю. Государство выходит в мир со своей экономикой, общественными отношениями, географией и возможностями. Поэтому нельзя отдельно придумать привлекательный внешний образ и отдельно жить по старой внутренней логике.

Меняется и международная обстановка. Крупные игроки пересматривают свои интересы, торговля и безопасность всё теснее связаны. Казахстану нужно определить, что он будет делать в новых условиях. Экономические проекты не развиваются в отрыве от региональной стабильности: трудно ожидать долгосрочных инвестиций в коридоры, если нет уверенности в безопасности региона.

Я бы дополнил разговор о маршрутах вопросом о новой архитектуре региональной безопасности. Казахстану стоит активнее обсуждать сотрудничество с государствами, с которыми его связывают общие инфраструктурные и экономические интересы, прежде всего с Узбекистаном и Азербайджаном. Связка Астана – Ташкент – Баку могла бы стать одним из направлений такого обсуждения. Это предложение требует серьёзной экспертной проработки, а не просто красивой формулы.

Почему отношений с разными странами уже недостаточно

Карлыгаш Еженова: Эльданиз, многовекторность нередко называют брендом Казахстана. Чем ваше «управление взаимосвязанностью» отличается от привычной нам многовекторности?

Эльданиз Гусейнов: Многовекторность действительно стала узнаваемым обозначением внешней политики Казахстана. Но как принцип принятия решений она не всегда объясняет, что делать в конкретной ситуации. Мы говорим, что сотрудничаем со многими странами. Хорошо. А как определить, какие связи укреплять в первую очередь и какой риск считать критическим?

Управление взаимосвязанностью даёт более прикладной ориентир: оценивать цепочки поставок по их значению и уязвимости, искать узкие места и вместе с партнёрами устранять их. Например, для Среднего коридора важны не только отношения с Китаем и Европой, но и торговля между странами самой Центральной Азии и Южного Кавказа. Региональные связи способны дать практический результат там, где дальние поставки зависят от слишком многих промежуточных решений.

Есть конкретные ограничения: состояние портовой инфраструктуры Актау, обмеление Каспия, пропускная способность переходов на южных направлениях. Их нельзя устранить дипломатической формулой. Нужны согласованные решения по транспорту, инвестициям и безопасности. В этом смысле вопрос «с кем мы дружим?» дополняется вопросом «какую связь мы способны обеспечить?».

Карлыгаш Еженова: Правильно ли я понимаю, что первым кругом такой политики становятся Центральная Азия и Южный Кавказ?

Эльданиз Гусейнов: Это естественное направление, но я бы не превращал географию в жёсткий список приоритетов. Начать следует с оценки конкретных товаров и маршрутов: что именно мы поставляем, где возникают риски, какие участки можем сделать устойчивее и с кем для этого договариваться. Для нефти, продовольствия или других грузов ответы будут разными. Близость партнёра важна постольку, поскольку даёт возможность совместно управлять рисками.

Карлыгаш Еженова: Если говорить о региональной безопасности. Можно ли связать её с вашим подходом к коридорам?

Эльданиз Гусейнов: Да. Поставки не будут устойчивыми без безопасного окружения. Можно опираться на уже существующие двусторонние договорённости и международные площадки, а также обсуждать более широкое взаимодействие Центральной Азии с Южным Кавказом. Здесь нет универсального инструмента. Важно, чтобы разные механизмы работали на понятную цель: сохранить связь между рынками и снизить уязвимость маршрутов.

Каким должен быть документ, который работает

Карлыгаш Еженова: Казахстан уже строит инфраструктуру и меняет маршруты. Зачем тогда новая концепция? Не получится ли ещё один документ, который останется на бумаге?

Айдар Амребаев: Это обоснованное сомнение. Я и сам осторожно отношусь к большим доктринам, за которыми не стоят практические решения. Стране нужны ясные ориентиры для ведомств: какие интересы являются принципиальными, где возможен компромисс, кто отвечает за конкретные задачи и как оценивать результат.

Я вижу два уровня. Первый – открытая часть, в которой Казахстан объясняет партнёрам свои принципы и роль в регионе. Второй – рабочие инструкции для уполномоченных структур. Когда МИД ведёт переговоры, а транспортное ведомство обсуждает коридор, оба должны понимать общие рамки и собственные полномочия. Если документ позволит согласовать действия и задать показатели исполнения, он будет полезен. Его название при этом вторично.

Карлыгаш Еженова: Участие экспертного сообщества необходимо, но как это совместить это с вопросами безопасности? Принято считать, что такие документы должны рождаться в тиши высоких кабинетов…

Куат Домбай: Открытая доктрина даёт и собственным гражданам, и партнёрам понимание принципов, по которым действует страна. При этом стратегическое решение, разумеется, принимает руководство. Но до принятия решения ему нужна широкая и точная оценка угроз и возможностей. Если обсуждение ограничить узким кругом, возрастает риск пропустить важный фактор.

Нужна работа экспертов по экономике, обороне, инфраструктуре, культуре, информации. Например, мы мало знаем о соседних обществах и нередко смотрим на происходящее через чужую информационную оптику. При этом казахстанская музыка и другие культурные продукты находят аудиторию за рубежом без последовательной государственной политики. Это тоже часть разговора о том, как страна присутствует в регионе.

Сначала следует собрать и обсудить оценки, а затем определить принципы и инструменты. И стратегия должна предусматривать быструю реакцию на новые риски. Нельзя написать документ на десять лет так, будто обстановка всё это время останется прежней.

Эльданиз Гусейнов: При этом, полезно узнать, чего от Казахстана ожидают партнёры. Если мы говорим о лидерстве в Центральной Азии, стоит спросить Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и других соседей, какую ответственность, по их мнению, Казахстан готов взять на себя. Лидерство – это не только самоописание, но и обязательства перед теми, с кем мы собираемся строить общие маршруты и правила.

Такой разговор не требует раскрывать закрытые документы. Можно отдельно собрать оценки казахстанских экспертов, обсудить практические вопросы с партнёрами по региону и сопоставить эти взгляды с оценками госорганов. Тогда стратегия будет опираться не только на наше представление о себе, но и на реальные ожидания соседей.

Карлыгаш Еженова: А у бизнеса есть запрос на такие ориентиры? Должен ли он участвовать в подготовке стратегии?

Эльданиз Гусейнов: Безусловно. Казахстанские компании работают с экспортом зерна, нефти, урана и других товаров. Их возможности зависят от доступа к рынкам, стабильности перевозок и решений, принимаемых за пределами страны. Поэтому бизнес должен не только получать готовые указания, но и объяснять разработчикам стратегии, с какими препятствиями сталкивается.

Внешняя политика должна создавать условия для работы казахстанских компаний. Это касается и крупных игроков, и тех, кто включён в их цепочки поставок. Если бизнес не участвует в обсуждении, государство рискует упустить реальные издержки и ограничения, которые хорошо видны практикам.

Карлыгаш Еженова: Может ли такое обсуждение стать действительно широким? Или к подготовке документа снова допустят только привычный круг собеседников?

Айдар Амребаев: Эксперты и представители бизнеса уже участвуют в обсуждении различных вопросов, но круг участников ограничен, а сами механизмы не всегда заметны. Я бы не говорил, что диалога совсем нет. Вопрос в том, как придать ему более устойчивую форму.

У чиновника, который готовит документ, сложная задача: свести вместе оценки ведомств, бизнеса, экспертов и партнёров. Ему нужна информация, основанная на реальности. Поэтому полезны постоянные механизмы консультаций, в том числе по таким темам, как Средний коридор и взаимодействие с Китаем. Ещё лучше, если страны Центральной Азии и Южного Кавказа смогут вырабатывать согласованные подходы к общим инфраструктурным вопросам. Это усилит и позицию Казахстана в переговорах.

Карлыгаш Еженова: В завершение вернусь к вопросу о связи внешней и внутренней политики. Что должно измениться внутри страны, чтобы новая внешнеполитическая стратегия была убедительной?

Куат Домбай: Репутация государства складывается из того, как оно действует, а не из названия концепции. Если Казахстан хочет быть надёжным партнёром и региональным центром, ему нужны согласованная внутренняя политика, способность оценивать риски и быстро принимать решения. Это касается диверсификации экономики, работы инфраструктуры, информации и взаимодействия ведомств.

Внешнеполитический документ может обозначить направление. Его ценность проявится тогда, когда он поможет действовать при новых угрозах и использовать новые возможности. Поэтому обсуждать нужно не только формулировки, но и то, кто и как будет их выполнять.

Карлыгаш Еженова: Пожалуй, это и есть главный вопрос нашей дискуссии. Многовекторность остаётся важной частью дипломатии Казахстана, но её результат нужно проверять конкретными вещами: устойчивостью маршрутов, согласованностью решений и тем, насколько страна сама способна определять своё место в регионе.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ