Почему Новый Казахстан не тронул Булата Утемуратова

Exclusive.kz начинает цикл публикаций о том, как наиболее влиятельные люди Старого Казахстана пережили смену политической эпохи. Это попытка сформулировать новые правила для старых элит. Наш первый герой – Булат Утемуратов. Перед нами – идеальная конструкция: управляемый капитализм лояльных и полезных собственников для Нового Казахстана.

После января 2022 года казахстанская элита начала стремительно меняться. Одни представители Старого Казахстана лишились должностей и политического влияния. Другие столкнулись с уголовными делами, возвратом собственности или необходимостью публично дистанцироваться от прежней власти. Третьи предпочли уехать, замолчать или раствориться в зарубежных юрисдикциях. На этом фоне судьба Булата Утемуратова выглядит почти исключением. После краха прежней политической конструкции Утемуратов не исчез, не утратил основные активы и не превратился в символ подлежащей демонтажу олигархии. Напротив, его капитал продолжил расти.м

В 2026 году Forbes оценил состояние Булата Утемуратова в $5,4 млрд – против $3,7 млрд годом ранее. Он оказался в одной группе с Тимуром и Динарой Кулибаевыми и вошел в тройку крупнейших состояний Казахстана. Одновременно его ForteBank завершил покупку Home Credit Bank, а инвестиционная группа «Верный Капитал» продала золотодобывающую компанию RG Gold китайской Zijin Mining. Объявленная стоимость сделки составила $1,2 млрд.

Как случилось, что человек, чья политическая и деловая биография неотделима от Старого Казахстана, оказался одним из главных экономических победителей Казахстана Нового?

Человек, который находился внутри системы

Булат Утемуратов никогда не был просто предпринимателем, сумевшим построить бизнес в сложных условиях переходной экономики. Его карьера развивалась внутри государства. Он работал во внешнеэкономических структурах, был заместителем министра, послом Казахстана в Швейцарии, постоянным представителем при международных организациях в Женеве. С 1999 года занимал ключевые должности в Администрации президента: был помощником Нурсултана Назарбаева, секретарем Совета безопасности, управляющим делами президента, внештатным советником и специальным представителем по отношениям с Кыргызстаном. В течение многих лет он также входил в политсовет партии «Нур Отан». То есть перед нами не человек, случайно разбогатевший рядом с властью, а один из архитекторов и бенефициаров прежней модели.

Деолигархизация, которая затронула не всех одинаково

После январских событий Токаев заговорил о чрезмерной концентрации богатства, монополизации экономики и необходимости вернуть государству незаконно приобретенные активы. В 2023 году был принят специальный закон о возврате активов, а в структуре Генеральной прокуратуры появился соответствующий комитет. Он получил полномочия искать активы, оценивать их происхождение, вести специальный реестр, заключать соглашения о добровольном возврате и инициировать судебные процессы.

Однако процесс с самого начала оказался избирательным и непрозрачным для общества. Публичной карты Старого Казахстана – с объяснением, кто, каким образом и благодаря каким политическим решениям получил свои активы, – так и не возникло.

Поэтому возникает вопрос: какими качествами должен обладать капитал, чтобы новая власть не считала его угрозой? И здесь модель Утемуратова оказывается почти образцовой.

Первая стратегия: отказаться от видимого политического ресурса

Булат Утемуратов никогда не был политически нейтральным предпринимателем в буквальном смысле слова. Его бизнес-группа в течение многих лет контролировала один из наиболее заметных медиахолдингов Казахстана – «31 канал» и информационный портал Informburo.kz.

В стране со слабой партийной конкуренцией, ограниченным доступом к телевидению и высокой зависимостью информационного рынка от государства владение крупным телеканалом является не просто коммерческим активом. Это потенциальный инструмент формирования общественной повестки, защиты деловых интересов и коммуникации с властью.

Поэтому Утемуратов отличался от многих непубличных собственников не отсутствием политического ресурса, а нежеланием использовать его для самостоятельной политической мобилизации.

Однако осенью 2024 года произошла примечательная перемена. Группа «Верный Капитал» перестала быть владельцем медиахолдинга «31», в который входили «31 канал» и Informburo.kz. Новым собственником стал общественный фонд «Әділдік және Өркендеу». Стороны назвали это соглашением о смене собственника, но не раскрыли ни стоимость, ни другие существенные условия сделки. Поэтому из открытых данных невозможно понять, была ли это обычная рыночная продажа, безвозмездная передача, политически мотивированное решение или часть более сложной перестройки отношений крупного бизнеса с государством. Но сама последовательность событий заслуживает внимания.

Утемуратов сохранил контроль над банком и продолжил расширять финансовый бизнес. Он продал золотодобывающий актив международному инвестору за значительную сумму. Одновременно он вышел из владения медиаресурсами – то есть именно тем активом, который легче всего интерпретировать как инструмент политического влияния.

Возможно, это и есть ключевой элемент его стратегии. Он не отказался от богатства, но отказался от публично видимой инфраструктуры влияния. Не покинул экономику, но сократил присутствие в сфере, где граница между бизнесом и политикой практически отсутствует.

Для новой власти такая трансформация может быть принципиальной. Крупный банк, гостиницы, телекоммуникационные и инфраструктурные проекты способны быть полезными государству. Независимый медиахолдинг в руках миллиардера из прежней президентской команды, напротив, потенциально может восприниматься как источник политической неопределенности.

Продажа «31 канала» поэтому может означать больше, чем обычную реструктуризацию портфеля. Она показывает возможную границу нового негласного договора: Старый Казахстан может сохранить экономические активы, если откажется от самостоятельных политических инструментов – партийного представительства, силового ресурса, контроля над общественной повесткой и претензий на участие в формировании власти.

В этой логике Утемуратов не просто вовремя ушел из политики. Он последовательно отделил капитал от тех активов, которые могли сделать его политическим субъектом.

Возможно, это и есть первое правило выживания Старого Казахстана в Новом: власть готова терпеть огромное богатство гораздо легче, чем самостоятельную политику.

Вторая стратегия: превратить личную империю в нормальный бизнес

Многие состояния Старого Казахстана были построены на исключительном доступе к административным ресурсам: государственным контрактам, недрам, приватизации, тарифам, банковскому фондированию или квазигосударственным компаниям. Проблема такой модели в том, что она работает ровно до тех пор, пока сохраняется политический покровитель. Утемуратов сумел избежать этой ошибки. Его активы объединены вокруг профессионально управляемой инвестиционной группы, имеют публичную отчетность, корпоративные органы и понятную рыночную стоимость. Это не устраняет вопросов о первоначальном происхождении капитала, но делает его нынешнюю форму более устойчивой.

Особенно показательной стала продажа RG Gold. В июне 2025 года китайская Zijin Mining объявила о приобретении Райгородокского золоторудного месторождения за $1,2 млрд. Сделка была завершена в октябре того же года. Покупателем выступила одна из крупнейших горнодобывающих групп мира, а продавцами – «Верный Капитал» и американский инвестиционный фонд Resource Capital Funds.

На первый взгляд может показаться странным, что Утемуратов продал золотой актив в период высоких цен на золото. Но именно в этом и заключается логика профессионального инвестора: не обязательно владеть активом вечно – важнее построить его, увеличить стоимость и вовремя выйти. Так ведет себя не классический постсоветский олигарх, для которого потеря контроля означает потерю статуса. Так действует инвестиционный капитал.

Продажа RG Gold могла решить сразу несколько задач. Она позволила зафиксировать стоимость бизнеса на благоприятном рынке, снизить концентрацию в чувствительном сырьевом секторе и высвободить значительный объем ликвидности. Одновременно приход крупного международного инвестора превращает сделку из простого вывода денег в понятную трансакцию между институциональными игроками.

Утемуратов доказал: его капитал может существовать не только благодаря отношениям с Акордой, но и по правилам глобального рынка.

Третья стратегия: усиливаться там, где государству нужна устойчивость

Почти одновременно с выходом из золотодобычи Утемуратов усилил позиции в банковском секторе. В июне 2025 года ForteBank объявил о принципиальной договоренности приобрести 100% Home Credit Bank. В ноябре ForteBank сначала увеличил долю до 75%, а 29 декабря завершил покупку оставшихся акций и стал единственным владельцем банка. И это не просто очередная сделка миллиардера.

Банковский сектор для казахстанской власти остается стратегической системой. Государству нужны крупные, устойчивые финансовые институты, способные кредитовать экономику, выдерживать внешние шоки и конкурировать с цифровыми экосистемами.

Приобретение Home Credit усиливает ForteBank в розничном сегменте, где у Home Credit накоплены клиентская база, скоринговые технологии и компетенции в потребительском кредитовании. При этом руководство банков пока не сводит сделку к механическому поглощению: обсуждается более сложная модель взаимодействия двух институтов.

Для самого Утемуратова это переход от добывающего актива к инфраструктуре повседневной экономики.Золото дает высокую доходность, но зависит от мировой конъюнктуры и вызывает постоянное внимание к вопросу о том, кому принадлежат природные ресурсы. Банк, напротив, встроен в экономику страны: обслуживает население, бизнес, платежи и сбережения. Это делает собственника не только богатым, но и системно значимым. А системно значимых бизнесменов государство обычно не уничтожает. С ними выстраивают правила сосуществования.

Четвертая стратегия: быть полезным там, где государство не справляется

Еще одна особенность модели Утемуратова – масштабная благотворительная инфраструктура. Его фонд давно вышел за пределы разовых пожертвований. Он развивает центры для детей с расстройствами аутистического спектра, строит школы и общественные пространства, финансирует образовательные программы, помогает пострадавшим от стихийных бедствий и передает готовые объекты государству.

В 2025 году фонд сообщал о развитии программ трудоустройства людей с аутизмом, образовательных и экологических проектов. В 2026 году в Жезказгане был открыт построенный фондом детско-юношеский центр «Шабыт».

Разумеется, любую благотворительность миллиардера можно объяснить репутационными интересами. Филантропия снижает общественное раздражение, создает позитивный образ и формирует вокруг состояния своеобразную моральную защиту. Но сводить всё только к покупке лояльности было бы слишком просто.

Фонд Утемуратова действительно закрывает сферы, в которых государственные институты годами не могли создать устойчивые решения. Особенно это заметно в работе с аутизмом, региональной социальной инфраструктурой и быстрым восстановлением после чрезвычайных ситуаций. В результате складывается новая модель общественного договора.

Булат Утемуратов, вероятно, не единственный человек из Старого Казахстана, сумевший договориться с Новым. Но он, возможно, наиболее последовательно понял, что новой власти от крупного капитала нужна не дружба и даже не демонстративная лояльность. Ей нужна предсказуемость. Предсказуемый крупный собственник не финансирует оппозицию, не создает политический клан, не выводит конфликт с властью в публичное пространство, не бросает предприятия и не устраивает бегство капитала при первом же сигнале опасности. Он платит налоги, поддерживает занятость, привлекает внешних инвесторов, укрепляет банки, строит социальные объекты и не претендует на роль второго политического центра. Перед нами – идеальная конструкция: управляемый капитализм лояльных и полезных собственников.

Но откуда взялось первоначальное богатство?

Самый неудобный вопрос модели Утемуратова заключается в том, что успешная трансформация активов не дает ответа на вопрос об их первоначальном происхождении. Профессиональное управление, международные партнеры, благотворительность и успешные продажи не отменяют необходимости понимать, как в Казахстане формировались крупнейшие состояния. Именно здесь проходит граница между настоящей модернизацией элиты и ее ребрендингом.

Если государство оценивает представителей Старого Казахстана исключительно по их сегодняшнему поведению, не разбираясь в механизме первоначального накопления, то Новый Казахстан фактически предлагает амнистию прошлому в обмен на лояльность в настоящем.

Возможно, такой компромисс прагматичен. Массовый передел собственности мог бы разрушить действующие компании, отпугнуть инвесторов и запустить новый цикл политически мотивированного перераспределения. Но без публичных критериев общество никогда не узнает, почему одни предприниматели должны вернуть собственность, а другим позволено продолжать расширять бизнес. Именно поэтому история Утемуратова – не столько вопрос о его личной судьбе, сколько вопрос о качестве новых институтов.

Прототип нового казахстанского олигарха

Булат Утемуратов пережил смену эпохи не потому, что полностью принадлежит Новому Казахстану. Его биография слишком тесно связана со Старым. Но он смог изменить форму своего присутствия.

Из государственного чиновника и неформального участника высшей элиты он превратился в максимально непубличного инвестора. Из собственника, чье влияние связывали с близостью к президенту, – в владельца профессионально управляемого портфеля. Из богатого человека – в крупного филантропа, создающего объекты, полезность которых государство может непосредственно предъявить обществу.

Возможно, именно так сегодня выглядит наиболее жизнеспособная модель для выходца из прежней элиты:

не отрицать прошлое, но перестать политически в нем жить;
не демонстрировать влияние, но сохранять системную значимость;
не держаться за каждый актив, а вовремя продавать его международному инвестору;
не конкурировать с государством, а помогать ему решать проблемы;
не требовать неприкосновенности, а становиться слишком полезным, чтобы тебя разрушать.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ