Цена прощения: как Кайрат Боранбаев вернулся в большую игру

Ещё три года назад Кайрат Боранбаев получил тюремный срок и передал государству активы на десятки миллиардов тенге. Сегодня он освобождён от оставшейся части наказания, участвует в международных мероприятиях, развивает бизнес и остаётся одним из самых влиятельных предпринимателей Казахстана. При этом часть возвращённого им имущества государство вновь пытается продать. История Боранбаева позволяет увидеть, как меняются неписаные правила отношений власти с элитой Старого Казахстана. И главный вопрос здесь даже не в том, сколько пришлось заплатить за возвращение. А в том, кто и по каким правилам определяет эту цену.

Exclusive.kz продолжает цикл публикаций о том, как наиболее влиятельные люди Старого Казахстана пережили смену политической эпохи.

От приговора до Лондона

26 октября 2026 года Кайрат Боранбаев появился на церемонии вручения футбольной премии «Золотой мяч» в Лондоне. Казалось бы, обычное событие для человека, который владеет футбольным клубом «Кайрат» и активно занимается развитием спорта. Но это появление вызвало закономерный вопрос: каким образом осуждённый предприниматель, ещё недавно находившийся под пробационным контролем, беспрепятственно выезжает за границу?

Ответ Комитета уголовно-исполнительной системы расставил юридические точки над i. Оказалось, что ещё 1 июня 2026 года суд удовлетворил ходатайство Боранбаева об условно-досрочном освобождении от оставшейся части наказания. А 18 июня его сняли с пробационного учёта. Сегодня ограничения, связанные с исполнением наказания, на него не распространяются.

Таким образом, история, начавшаяся после январских событий 2022 года с задержания и уголовного преследования одного из наиболее заметных представителей ближнего круга Назарбаева, практически завершила свой уголовно-исполнительный этап. Но её политическое и экономическое продолжение выглядит гораздо интереснее.

В октябре Forbes Kazakhstan вновь включил Боранбаева в число 50 наиболее влиятельных бизнесменов страны, поставив его на 20-е место. В сентябре он открыл новую гостиницу Medeu Park Hotel. Его бизнес продолжает работать в недвижимости, фармацевтике, ресторанном бизнесе и других отраслях. А государство ещё в мае одобрило инвестиционный проект Карагандинского фармацевтического комплекса, совладельцем которого он является, на 42,5 млрд тенге.

Получается весьма необычная картина: человек, который всего несколько лет назад воспринимался как символ наказания старой элиты, вновь занимает вполне легитимное место в экономической и общественной жизни страны. И это заставляет внимательнее посмотреть на то, что произошло между двумя точками его биографии.

За что пришлось расплачиваться?

Боранбаев никогда не был просто состоятельным предпринимателем. Его сын состоял в браке с Алимой Назарбаевой, внучкой первого президента, а сам бизнесмен был частью расширенного семейного круга Нурсултана Назарбаева. К началу 2020-х годов его бизнес охватывал нефтегазовые активы, ресторанную сеть McDonald’s, гостиницы, торговые центры, недвижимость, фитнес-клубы, фармацевтику и производство минеральной воды. Он также был связан с футбольным клубом «Кайрат», паралимпийским движением и другими спортивными структурами.

При этом, в отличие от Тимура Кулибаева, Боранбаев не занимал центральных государственных должностей и не обладал сопоставимым самостоятельным политическим весом. Его положение в системе во многом определялось принадлежностью к расширенному семейному кругу первого президента.

После января 2022 года эта близость стала скорее фактором риска, чем гарантией неприкосновенности. В марте того же года Боранбаев был задержан. Уголовное дело было связано с хищением средств при операциях с газом. По данным Агентства по финансовому мониторингу, материальный ущерб составил 14,5 млрд тенге.

В 2023 году предприниматель получил шестилетний срок по делу о хищении и легализации преступных доходов. Однако ещё до завершения судебной истории начался масштабный процесс возврата собственности. По официальным данным АФМ, Боранбаев передал государству активы стоимостью свыше 90 млрд тенге. Среди них – нефтяное месторождение, газораспределительная компания, промышленное предприятие, гостиничные и торговые комплексы, фитнес-центры и другие объекты. Отдельно 30 млрд тенге были перечислены в Фонд поддержки инфраструктуры образования. Кроме того, был возмещён ущерб по газовому эпизоду.

В октябре 2023 года суд заменил неотбытую часть лишения свободы ограничением свободы. В ноябре Боранбаев вышел из колонии. А в июне 2026 года был освобождён от дальнейшего отбывания наказания.

Юридически речь идёт о предусмотренных законом судебных процедурах. Но в общественном восприятии последовательность событий неизбежно выглядит иначе: крупный предприниматель возвращает государству значительную часть собственности, после чего получает возможность вернуться к обычной жизни. И здесь возникает принципиальный вопрос: была ли история Боранбаева исключительно восстановлением законности или одновременно стала способом пересмотра отношений между прежней элитой и новой властью?

Доказательств неформальной политической сделки в публично доступных материалах нет. Но отсутствие прозрачных и единообразных критериев урегулирования имущественных претензий неизбежно порождает подобные вопросы.

Государство возвращает активы. А потом продаёт их обратно

Есть и более интересная сторона этой истории. 28 октября стало известно, что в Астане вновь выставлен на продажу спортивно-оздоровительный комплекс Fitnation, ранее принадлежавший Боранбаеву и переданный государству. Первая попытка продать его 15 октября за 2,91 млрд тенге не удалась: покупателей не нашлось. Теперь стартовая цена снижена до 2,04 млрд тенге. Повторный аукцион назначен на 3 ноября. Таким образом, уже на старте новой попытки продажи государство готово получить почти на 874 млн тенге меньше, чем рассчитывало первоначально.

Конечно, стартовая цена аукциона не равна окончательной рыночной стоимости объекта, а её снижение не доказывает реального обесценения имущества. Но ситуация наглядно показывает, что возврат активов и их последующее эффективное использование – далеко не одна и та же задача. Причём вокруг Fitnation возникла ещё одна дискуссия. После перехода комплекса государству его использовали, в частности, для реабилитации детей с особыми потребностями. Теперь будущему покупателю предписано сохранять спортивно-оздоровительный профиль объекта, однако соответствующие ограничения действуют пять лет.

Что произойдёт после этого срока? Не получится ли, что государство сначала получило социально значимый объект, а затем передало его частному инвестору, чьи коммерческие интересы в будущем могут оказаться важнее первоначальных общественных задач?

С гостиницей Comfort Hotel Astana история развивается по другому сценарию. Первые торги по её продаже не состоялись ещё в 2024 году. Затем объект передали в доверительное управление на пять лет с правом выкупа. При этом формальным владельцем гостиницы продолжает оставаться акимат Астаны.

Возникает своеобразный замкнутый круг. Сначала государство забирает актив у частного собственника в рамках возмещения ущерба или возврата имущества. Затем сталкивается с необходимостью управлять гостиницами, фитнес-центрами и торговыми объектами. А после этого пытается снова передать их в частные руки.

Но если конечная цель – не государственная собственность сама по себе, а восстановление справедливости и возвращение незаконно полученной экономической выгоды, то главный критерий успеха должен быть совершенно другим. Не сколько объектов перешло на баланс государства, а сколько реальной стоимости удалось вернуть обществу и насколько эффективно ею распорядились.

Нефтяные активы: история оказалась сложнее

Особенно показательна судьба нефтяной компании Phystech II, ранее связанной с Боранбаевым. После передачи государству компания оказалась в системе национальных структур. В мае 2026 года её владельцем стал «КазМунайГаз». Казалось, что здесь логика государства вполне очевидна: если гостиницы и фитнес-клубы можно снова приватизировать, то нефтяное месторождение предпочтительнее оставить под национальным контролем. Но уже 30 сентября стало известно, что «КазМунайГаз» перестал быть акционером Phystech II. Изменения вступили в силу 25 сентября. При этом информация о новом собственнике и условиях сделки в опубликованных сообщениях отсутствовала.

Есть важная деталь: ещё в ноябре 2025 года контракт на недропользование и связанные с ним активы были переданы компании North Karazhanbas Ltd. Поэтому выход КМГ из капитала Phystech II сам по себе не означает, что государство утратило контроль над Северным Каражанбасом.

Тем не менее, история требует ответа на несколько вопросов. Кому и на каких условиях перешёл бывший актив Боранбаева? Кто сегодня является конечным выгодоприобретателем соответствующих нефтяных проектов? И какую экономическую выгоду получило государство от всей последовательности этих операций?

Это особенно важно с учётом финансовых результатов самой Phystech II. Согласно опубликованным данным, по итогам 2025 года компания получила 10,08 млрд тенге чистого убытка.

Получается, что оценка эффективности возврата собственности должна включать не только первоначальную стоимость переданных активов, но и их последующее финансовое состояние, расходы на содержание и результаты нового управления. Иначе общество видит только первую половину истории – торжественные сообщения о возвращённых миллиардах. Вторая половина, то есть судьба этих миллиардов, остаётся гораздо менее понятной.

От обвиняемого – к партнёру государства

Но пока государство ищет покупателей на бывшее имущество Боранбаева, его сохранившийся бизнес продолжает развиваться. 15 мая 2026 года правительство Казахстана одобрило соглашение об инвестициях между Министерством здравоохранения и Карагандинским фармацевтическим комплексом на сумму 42,5 млрд тенге.

Предприятие, совладельцем которого является Боранбаев, планирует расширить и модернизировать производство, наладить выпуск 74 наименований лекарственных средств, включая препараты для лечения онкологических, аутоиммунных и редких заболеваний. Проект предполагает развитие высокотехнологичных производственных мощностей и создание около 70 рабочих мест. Правительство рассматривает его как часть государственной политики по обеспечению лекарственной безопасности и импортозамещению.

Разумеется, инвестиционное соглашение нельзя автоматически приравнивать к бюджетному финансированию или государственной субсидии. Речь идёт о проекте с заявленным объёмом частных инвестиций. Но сам факт его согласования означает, что бизнес-структуры, связанные с Боранбаевым, вновь участвуют в реализации стратегических государственных задач.

И это принципиальный момент. Вчера государство предъявляло предпринимателю претензии, связанные с ущербом квазигосударственному сектору. Сегодня оно рассматривает связанный с ним бизнес как участника развития национальной фармацевтической промышленности.

В этом есть вполне рациональная логика. Если человек понёс предусмотренное законом наказание, возместил ущерб, а его предприятия способны создавать производство и рабочие места, государство не обязано исключать его из экономики навсегда. Более того, в правовом государстве именно такой подход и должен быть нормой.

Но тогда возникает другой вопрос: насколько универсальны эти правила? И почему общество не имеет возможности убедиться, что аналогичный механизм действует для всех предпринимателей, а не только для отдельных представителей прежней элиты?

Возвращение не только бизнеса, но и репутации

Есть ещё одна интересная деталь, которая отличает историю Боранбаева от обычной биографии предпринимателя, пережившего уголовное преследование. Он постепенно возвращает себе не только экономическое влияние, но и общественный статус.

Сегодня Боранбаев – президент Национального паралимпийского комитета, председатель наблюдательного совета футбольного клуба «Кайрат». В августе 2026 года он вошёл в исполнительный совет Международной федерации спорта для людей с нарушением зрения (IBSA).

В октябре он участвовал в международных спортивных мероприятиях, в том числе в Японии, где обсуждалось развитие паралимпийского спорта. А затем появился на футбольной церемонии в Лондоне. Его публичная деятельность всё заметнее связана со спортом, благотворительностью и культурой. В сентябре 2025 года после масштабной реконструкции открылся Центр современной культуры «Целинный», один из наиболее заметных частных культурных проектов Алматы.

Это не обязательно означает существование единой продуманной стратегии восстановления репутации. Но результат очевиден: общественное присутствие Боранбаева всё меньше определяется исключительно уголовным делом и всё больше – новыми проектами.

Одновременно меняется и международное положение связанных с ним активов. В октябре стало известно, что в Латвии сняли арест с долей компаний, связанных с его бизнесом, в том числе Jūrmala Golf Course. Стоимость долей, упомянутых в сообщениях, составляет 31,6 млн евро.

При этом сам факт отмены ареста не означает автоматического прекращения расследования или признания отсутствия нарушений. Публичной информации для такого вывода недостаточно. Однако в совокупности с другими событиями это ещё один признак того, что история Боранбаева входит в совершенно новую фазу.

Сколько стоит возвращение в элиту?

В этом смысле Боранбаев представляет особую модель выживания Старого Казахстана. В предыдущих материалах нашего цикла мы рассматривали другие стратегии адаптации прежних экономических элит.

Булат Утемуратов сохраняет позиции в экономике, трансформируя структуру своего бизнеса и минимизируя политические риски. Тимур Кулибаев остаётся владельцем крупного капитала, глубоко встроенного в экономическую систему.

Боранбаев прошёл через гораздо более болезненный сценарий. Он потерял значительную часть собственности, получил уголовный приговор, провёл время в заключении и лишь затем начал возвращаться к прежнему масштабу деловой активности.

Но именно его история особенно наглядно показывает, что конфликт с государством не обязательно означает окончательное исключение из экономической элиты.

Это можно интерпретировать как важный признак прагматизма новой власти. Государству, возможно, выгоднее получать налоги, инвестиции и новые производства от действующих предпринимателей, чем превращать уголовные дела в пожизненный запрет на экономическую деятельность. Тем более что экономика Казахстана не настолько диверсифицирована, чтобы легко отказаться от крупных частных инвесторов, располагающих капиталом, предприятиями и управленческими компетенциями.

Однако у этого прагматизма есть оборотная сторона. Общество по-прежнему не понимает, по каким критериям государство определяет, кто из представителей старой элиты должен лишиться собственности, кто может сохранить активы, а кто – после возврата имущества и урегулирования претензий – получает возможность вновь участвовать в крупных инвестиционных проектах.

Не менее важно знать, что происходит с возвращённой собственностью после завершения уголовных дел. Если активы продаются, необходимо видеть не только сумму сделки, но и конечных покупателей, реальную рыночную оценку, расходы государства за период управления и полученный экономический результат. Если имущество сохраняется под государственным контролем, общество вправе знать, насколько эффективно им управляют.

Иначе сама идея возврата активов, которая должна была стать одним из символов восстановления справедливости после Старого Казахстана, рискует превратиться в ещё один непрозрачный механизм перераспределения собственности.

Главное – не то, кого простили, а по каким правилам

История Боранбаева фактически прошла полный круг. Сначала близость к прежней власти сопровождалась накоплением значительных экономических возможностей. Затем после смены политической эпохи эта же близость стала фактором уязвимости. Последовали уголовное дело, приговор, передача активов государству и смягчение наказания. А теперь мы наблюдаем возвращение предпринимателя к полноценной деловой и общественной жизни.

Само по себе это не должно восприниматься как несправедливость. Если наказание исполнено в соответствии с законом, ущерб возмещён, а судебные ограничения прекращены, человек вправе снова заниматься бизнесом. Несправедливость возникает в другом случае – когда подобные возможности зависят не от универсальных правовых процедур, а от принадлежности к определённому кругу, размера капитала или способности договориться.

Именно поэтому история Боранбаева важна гораздо больше, чем судьба одного предпринимателя. Она заставляет задуматься, действительно ли Новый Казахстан создаёт новые правила отношений между государством и крупным капиталом – или лишь пересматривает условия участия отдельных игроков в прежней системе.

Ведь за последние годы государство сумело продемонстрировать, что может заставить представителей старой элиты вернуть значительную часть собственности. Но теперь перед ним стоит более сложная задача: доказать, что возвращённая собственность действительно принесла пользу обществу, а правила её изъятия, управления и дальнейшей продажи одинаковы для всех.

Потому что главный итог кампании по возврату активов должен измеряться не количеством наказанных олигархов и не миллиардами, указанными в пресс-релизах. Он должен измеряться тем, удалось ли стране заменить право близости к власти правом, одинаковым для всех.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ