Как Тимур Кулибаев потерял публичные должности, но перестроил свою бизнес-империю для Нового Казахстана

Exclusive.kz продолжает цикл публикаций о том, как наиболее влиятельные люди Старого Казахстана пережили смену политической эпохи. Наш второй герой – Тимур Кулибаев.

В январе 2022 года казалось, что эпоха Тимура Кулибаева заканчивается вместе с эпохой его тестя. После январских событий Касым-Жомарт Токаев открыто заговорил о чрезмерной концентрации богатства в руках узкой группы людей. Через несколько дней Тимур Кулибаев покинул пост председателя президиума Национальной палаты предпринимателей «Атамекен». Позднее он ушел с руководящих позиций в Kazenergy и Национальном олимпийском комитете.

Человек, который десятилетиями находился на пересечении государственной власти, нефтегазовой отрасли, крупнейшего частного бизнеса и президентской семьи, начал исчезать из публичных институтов.

В 2026 году Forbes Kazakhstan оценил состояние Тимура Кулибаева в $5,4 млрд. Столько же – состояние его супруги Динары Кулибаевой. Каждый из них занимает третью строчку рейтинга богатейших бизнесменов Казахстана. Но важнее даже не размер состояния. События 2025–2026 годов показывают, что Кулибаев не просто сохранил прежнюю империю. Он активно ее перестраивает.

Семья перевела контроль над «Алмэксом», а через него над крупнейшим банком страны, в структуру, зарегистрированную в МФЦА «Астана». Halyk Bank начал покупать финтех-активы и усиливать собственную экосистему. Сам Кулибаев создал в МФЦА новый холдинг с давними партнерами по недвижимости и топливному бизнесу. Одновременно он продал крупный медицинский актив в России, а его сырьевой холдинг Joint Resources решил уйти с Казахстанской фондовой биржи.

И похоже, это уже не история о миллиардере, которому просто позволили сохранить богатство. Это история о том, как один из наиболее влиятельных представителей Старого Казахстана переводит капитал из политической системы Назарбаева в юридические, корпоративные и технологические конструкции, способные существовать без Назарбаева.

Не просто зять президента

Тимур Кулибаев никогда не был только родственником первого президента. Его влияние формировалось на пересечении сразу нескольких ресурсов: государственных нефтегазовых компаний, частного капитала, отраслевых объединений и семейной близости к Нурсултану Назарбаеву.

Он работал в национальных нефтегазовых структурах, занимал руководящие позиции в «КазМунайГазе» и «Самрук-Казыне», много лет возглавлял ассоциацию Kazenergy. А через «Атамекен» Кулибаев фактически получил возможность говорить с правительством от имени всего предпринимательского сообщества.

Но очень скоро новый Казахстан фактически лишил Кулибаева той части влияния, которая была оформлена как общественная власть. Но экономическую основу этого влияния он сохранил. Именно здесь проходит граница между Кулибаевым и многими другими представителями прежней элиты: он успел превратить политический доступ в активы, а активы – в самостоятельные институты.

Главное наследство – Halyk

Центральный актив семьи – Halyk Bank.Через холдинговую группу «Алмэкс» Кулибаевы контролируют 61,99% акций крупнейшего банка страны. Масштаб банка принципиально меняет отношения его владельцев с государством.

Halyk – это не предприятие, которое можно просто передать другому собственнику без последствий. Это крупнейший финансовый институт страны, работающий с миллионами клиентов, корпоративным сектором, платежами и сбережениями.

Поэтому возникает классический эффект too big to fail – и, возможно, в казахстанских условиях еще один: too big to confiscate. Чем больше частный актив интегрирован в национальную экономику, тем сложнее отделить наказание собственника от риска для самой системы. Кулибаев оказывается защищен уже не только происхождением своего влияния, но и масштабом созданной вокруг него экономической инфраструктуры.

Но Halyk теперь не просто банк, и поэтому здесь последние сделки особенно важны.

В декабре 2025 года Halyk Bank АРФР разрешил ему приобрести 100% компании Comrun, которой принадлежит финтех-сервис re: Kassa, который специализируется на цифровых кассах, автоматизации продаж и сервисах для малого бизнеса. На первый взгляд это небольшая сделка на фоне размера Halyk. Но стратегически она гораздо важнее суммы покупки, которая не раскрывалась.

Казахстанский банковский рынок уже давно перестал быть рынком просто банков. Kaspi и Freedom конкурируют за клиента через экосистемы – платежи, маркетплейсы, страхование, путешествия, государственные сервисы и приложения для бизнеса. Halyk долгое время оставался прежде всего классическим системным банком. Покупка re: Kassa показывает, что он начинает отвечать на этот вызов.

То есть семья Кулибаевых не просто сохраняет старый финансовый актив. Она пытается превратить его в инфраструктуру экономики следующего поколения. То есть старый капитал перестает защищаться только размером. Он начинает технологически обновляться.

МФЦА как новая крепость

Еще заметнее перестройка структуры собственности. В апреле 2026 года стало известно, что акционером «Алмэкса» вместо непосредственно Тимура и Динары Кулибаевых стала Almex Holding Limited, зарегистрированная в МФЦА «Астана». Конечные бенефициары при этом не изменились. Через новую структуру Кулибаевы продолжают контролировать «Алмэкс», а через него – 61,99% Halyk Bank. Формально это корпоративная реструктуризация. Но символически переход чрезвычайно важен.

Состояние, выросшее внутри политической системы Назарбаева, теперь все глубже оформляется внутри специальной юрисдикции, основанной на принципах английского общего права. Это означает переход от персонального владения к холдинговой конструкции, более удобной для управления крупным капиталом, наследования, привлечения международных партнеров и разрешения корпоративных споров.

Нельзя утверждать, что перевод структуры в МФЦА является способом защиты от возможных государственных претензий. Но очевидно другое: чем более институционально оформлен капитал, тем сложнее пересматривать его исключительно административными методами. А это принципиально меняет соотношение сил между собственником и государством.

Новый Farabi

На этом перестройка не закончилась. В апреле 2026 года Кулибаев зарегистрировал в МФЦА еще одну компанию – Farabi Development Limited. Соучредителем вместе с ним стала ADD Office, объединяющая предпринимателей, которые давно работают с Кулибаевым в недвижимости и топливном бизнесе. Среди партнеров – Айдан Сулейменова, связанная с торговыми центрами Keruen, KeruenCity и Talan Gallery, а также Бауржан Тойбазаров и Нуржан Сартбаев, участвующие в бизнесе сети АЗС Qazaq Oil.

Пока публичной информации о конкретной стратегии Farabi Development немного. Но сам набор участников позволяет предположить, что речь идет о консолидации интересов, связанных прежде всего с недвижимостью, девелопментом и смежными активами. Это еще один признак того, что Кулибаев не просто сидит на старых активах. Он создает новые структуры уже после 2022 года. Все это ставит под сомнение тезис о «деолигархизации».

Одновременно – продажа России

При этом Кулибаев не только покупает. В июне 2026 года стало известно о продаже «Ильинской больницы» в Подмосковье российской группе «Мать и дитя». По данным CREMAP, стоимость сделки составила 8,5 млрд рублей с учетом долга в 1,1 млрд рублей. Вместе с госпиталем покупателю перешел земельный участок площадью 1,4 га, где предполагалось строительство онкологического центра.

Сам по себе один российский медицинский актив едва ли определяет стратегию миллиардера. Но в общей картине его продажа интересна. Кулибаев одновременно укрепляет контроль над казахстанским Halyk, покупает казахстанский финтех, создает новые структуры в МФЦА и и продает крупный актив в России.

Это может быть обычной инвестиционной логикой: удачная цена, смена стратегии, перераспределение капитала. А может свидетельствовать и о более общем направлении – концентрации на активах, которые находятся ближе к основной финансовой и бизнес-инфраструктуре Казахстана.

Если такая тенденция продолжится, она станет важной частью модели Кулибаева: не выводить капитал из Нового Казахстана, а, наоборот, делать его все более внутренним и институциональным.

А что происходит с сырьевой империей?

Здесь картина сложнее. 29 июня 2026 года единственный акционер Joint Resources – Тимур Кулибаев – решил провести добровольный делистинг компании с KASE.

Joint Resources – не пустая оболочка. В ее портфеле находятся доли в электроэнергетических, угольных, горнорудных и нефтяных предприятиях. В частности, ей принадлежит 100% «Каспий нефти», которая разрабатывает месторождение Айранколь. В портфель также входят доли в Crystal Management, Premier Development Company, ГТЭС-Акшабулак и других структурах.

Компания находилась на KASE с 2018 года, хотя фактических торгов ее акциями не было: все бумаги принадлежали Кулибаеву. Поэтому делистинг можно объяснить обычной корпоративной рациональностью – публичный статус был практически бессмысленным. Однако после ухода с биржи требования к публичному раскрытию информации становятся менее значительными. И здесь появляется интересный контраст. Финансовое ядро империи – Halyk – остается публичным, международным и максимально институционализированным в отличие от сырьевого холдинга.Возможно, мы наблюдаем разделение империи на две части.

Публичный Halyk – витрина, финансовая система и двигатель роста.

Частный Joint Resources – закрытый портфель традиционных активов.

Продает ли Кулибаев «Каспий нефть»?

Вокруг главного нефтяного актива Кулибаева уже длительное время возникают слухи о возможной продаже. В 2025 году Exclusive.kz сообщал о подготовке сделки по «Каспий нефти». Позднее в прессе появилась информация о возможной покупке компании структурами Кенеса Ракишева.

Однако Fincraft Group официально опровергла эту информацию. На июль 2026 года «Каспий нефть» по-прежнему на 100% контролировалась Кулибаевым через Joint Resources. Тем более что контракт компании на добычу нефти на Айранколе действует до октября 2029 года, а «Каспий нефть» уже инициировала его продление еще на десять лет – до 2039 года.

То есть у Кулибаева есть два стратегических варианта: продать актив перед новым долгосрочным инвестиционным циклом или, наоборот, закрепить право на добычу еще на десятилетие и сохранить нефтяной денежный поток. Пока открытые данные скорее указывают на второй сценарий: компания остается у него и готовится к продлению контракта.

И здесь возникла политика

Летом 2026 года вокруг Айранколя произошел примечательный эпизод. Депутат Атырауского областного маслихата Сырымбек Сарсембаев обратился к президенту с предложением вернуть месторождение государству и передать его «Доссормунайгазу».

Ответ Министерства энергетики оказался показательным.Ведомство подчеркнуло, что само месторождение и недра и так принадлежат государству, тогда как «Каспий нефть» обладает правом недропользования на основании действующего контракта. Минэнерго также указало, что компания исполняет предусмотренные контрактом обязательства и что прекращение права недропользования возможно только в предусмотренных законом случаях.

Перед нами практически лабораторный пример того, как изменилась защита старого капитала. Если в прежней системе самым убедительным аргументом могла быть близость собственника к президенту, то теперь – государственный орган отвечает ссылкой на контракт и Кодекс о недрах.

Если этот принцип применяется одинаково ко всем, это и есть институционализация. Если же право оказывается особенно прочным только у самых влиятельных собственников – это уже другая история.

Дивиденды как показатель новой силы

Еще один важный сюжет 2026 года – объем денег, которые генерирует Halyk. В апреле банк решил выплатить 30,1 тенге на одну простую акцию – порядка 328 млрд тенге в совокупности.

В августе акционеры должны рассмотреть предложение о второй выплате – еще 28,09 тенге на акцию, или примерно 306,6 млрд тенге. Если решение будет утверждено, суммарные дивиденды банка за год приблизятся к 635 млрд тенге. Поскольку «Алмэксу» принадлежит около 62% Halyk, основная часть соответствующего пакета дивидендов придется на структуру Кулибаевых.

Сам масштаб предлагаемого распределения показывает положение семьи. Кулибаеву уже не обязательно создавать новые политические инструменты, чтобы сохранять влияние. Существующий капитал генерирует такие денежные потоки, которые сами по себе являются ресурсом огромного масштаба. Это и есть превращение олигархического состояния в капитал рантье.

Что тогда осталось от деолигархизации?

Именно здесь история Кулибаева становится неудобной для официальной концепции Нового Казахстана. Если деолигархизация означает устранение чрезмерного политического влияния богатых семей, то кейс Кулибаева можно считать примером ее частичного успеха. Он больше не возглавляет «Атамекен», не руководит Kazenergy, не руководит НОК, не демонстрирует политических амбиций.

Но если деолигархизация означает уменьшение концентрации экономической власти, результат выглядит совершенно иначе.

Halyk остается крупнейшим банком, Кулибаевы остаются его контролирующими владельцами. Их состояния составляют по $5,4 млрд. Halyk покупает новые технологические активы. Создаются новые холдинги, а семейный капитал продолжает генерировать сотни миллиардов тенге дивидендов.

Получается, что Казахстан борется не столько с концентрацией богатства, сколько с политической автономией владельцев этого богатства.

Модель Кулибаева: институционализироваться

В этом и заключается главное отличие Кулибаева от большинства фигур Старого Казахстана. Одни были влиятельны, потому что занимали должность. Другие – потому что входили в семью Назарбаева. Третьи – потому что имели доступ к силовикам или государственным ресурсам. Кулибаев обладал всем этим одновременно.

Но самое важное произошло потом. Он успел превратить политическое положение в систему активов, а затем начал превращать сами активы в институты. Именно поэтому вопрос «договорился ли Кулибаев с Токаевым?» может быть поставлен неправильно.

Возможно, никакая персональная договоренность уже не является главным механизмом его устойчивости. Для Нового Казахстана гораздо сложнее иметь дело не с зятем бывшего президента, а с владельцем крупнейшего банка, многомиллиардного инвестиционного портфеля, нефтяной компании с действующим контрактом, инфраструктурных бизнесов и юридически оформленных холдингов.

Старый Казахстан дал Кулибаеву возможность создать богатство. Но теперь это богатство постепенно избавляется от необходимости в Старом Казахстане. И, пожалуй, именно это является самой успешной моделью выживания прежней элиты: сначала превратить политическую власть в капитал, а затем сделать капитал настолько институциональным, чтобы ему больше не была нужна политическая власть.