Тимур Козырев: В тюркском мире нет «старшего брата»

Сто лет назад, в 1926 году в Баку тюркская интеллигенция обсуждала язык, культуру и будущее, но уже через несколько лет почти все участники этого разговора были уничтожены, а сама наука тюркология объявлена угрозой. Сегодня тема тюркского единства возвращается – уже не как утопия, а как реальный геополитический и цивилизационный процесс. Почему эта идея снова вызывает раздражение? Кто на самом деле стоит за тюркской интеграцией и есть ли у неё «старший брат»? И, главное, может ли она стать тем самым ответом на вопрос, кем мы являемся и ради чего существует независимость? Своим мнением по этим вопросам в интервью Exclusive.kz поделился старший эксперт Тюркской Академии Тимур Козырев. (Начало – Тюркизм – перезагрузка: как старая идея стала новой реальностью).

Науку превратили в угрозу

– Если между концепцией евразийства и центральноазиатской интеграцией нет противоречия, почему в своё время Советский Союз так жёстко закрыл эту дискуссию? И почему сейчас некоторые российские эксперты, историки, политики довольно ревниво относятся к теме тюркской интеграции в целом и центральноазиатской в частности?

– Я вам больше скажу: в 1926 году в Баку состоялся Первый Всесоюзный тюркологический конгресс, на котором было принято решение о переводе тюркских алфавитов на латиницу. Сейчас Тюркская Академия издаёт большой труд – сборник документов Бакинского конгресса с биографиями участников. Недавно в Турции мы провели серию мероприятий, посвящённых этому событию. В конечном итоге Конгресс повлиял и на решение Турции о переходе на латиницу. Там обсуждался и целый ряд других вопросов.

Это был очень важный форум, на котором тюркская интеллигенция Советского Союза и Турции обсуждала актуальные вопросы истории, культуры, языка, идентичности. При этом сам конгресс был организован советским руководством. В нём участвовали не только представители национальной интеллигенции, но и российские тюркологи – Самойлович, Поливанов и другие. Они не имели отношения к пантюркизму, служили советской власти, занимались научной работой – создавали грамматики, писали словари.

Однако спустя совсем немного лет практически все они, за редким исключением, были репрессированы. В том числе те же Самойлович и Поливанов. Фактически и сама тюркология как наука в СССР до 1960-х годов была закрыта. То есть в тот период даже в научном исследовании тюркского мира руководство СССР видело серьёзную угрозу.

И в какой-то степени инерция такого мышления сохраняется до сих пор. Хотя, как мне кажется, в последнее время в среде российских экспертов всё же начинает формироваться более прагматичный взгляд – пусть медленно, но он пробивает себе дорогу.

– Один из самых распространённых аргументов – зачем менять одного «старшего брата» на другого, то есть Россию на Турцию?  Тем более, с Россией у нас общая граница, во многом общий язык, культура и история…

– Ну, это, знаете, отсталость от жизни, мышление категориями времён Первой мировой войны. А с тех пор прошло более ста лет.

Вы говорите, Турция как старший брат. Но давайте посмотрим на факты. Есть ОТГ, раньше она называлась Тюркским советом. Есть её структуры: секретариат ОТГ – в Стамбуле, ТЮРКСОЙ – в Анкаре, Фонд тюркской культуры и наследия, а также ТюркПА – в Баку, Тюркская Академия – в Астане.

И из всех этих структур, за исключением Фонда тюркской культуры и наследия, все создавались по инициативе Казахстана. Так кто кого «втянул» в тюркскую интеграцию – они нас или наоборот? Вопрос, как видите, не такой однозначный. Взять нашу Тюркскую Академию. В разные годы некоторые воспринимали ее как «турецкую» организацию. Но Казахстан восемь лет (с 2014 по 2022 год) финансировал Академию в одиночку – до того, как она окончательно получила международный статус после ратификации своих учредительных документов. Так кто здесь «старший брат»?

Сейчас, конечно, уже не только Казахстан, а все страны ОТГ активно вовлечены в эти структуры сотрудничества. На данный момент многие специалисты считают, и я с этим согласен, что весьма активным драйвером тюркской интеграции стал Азербайджан. Он очень активен и на центральноазиатском, и на тюркском направлении. Казахстан и другие страны также активно развивают сотрудничество по линии ОТГ.

Турция, безусловно, крупнейшая держава среди тюркских государств с крупнейшей экономикой, и во многих отношениях более крупный игрок. Но при этом её политика всегда была, есть и будет многовекторной. Достаточно посмотреть на карту: страна находится на стыке двух континентов, трёх регионов, омывается четырьмя морями.

Тюркский мир, конечно, остаётся для неё важным, но говорить, что в Турции все только спят и видят, как «объединить Туран» – большое преувеличение, у нее много других забот. Поэтому сказать, что Турция может стать «старшим братом» вместо России – это просто от большого непонимания реальности.

Союз средних держав

– Сейчас всё чаще говорят, в том числе и наш президент Токаев, о концепции средних держав. Как она соотносится с тюркской интеграцией?

– Идеально соотносится, потому что ОТГ – это, по сути, объединение средних держав. По крайней мере, Казахстан на этот статус претендует, Узбекистан, Азербайджан. Турция, конечно, крупнейший участник, она уже трансрегиональная держава, даже не совсем средняя, с претензией на более широкую роль. Но в целом ОТГ – это блок средних держав, которые могут и должны продвигать эту концепцию вместе.

– Чем занимается Тюркская Академия?

– Миссия Тюркской Академии – интеграция научных сообществ тюркских государств. Изначально эта повестка была больше гуманитарной, хотя сейчас мы постепенно включаем в орбиту своих интересов и естественные, и точные науки.

Если совсем коротко, Тюркская Академия развивает и финансирует международные научно-исследовательские проекты, издаёт большое количество книг, проводит международные мероприятия, стараясь придать им максимальную огласку. В конечном итоге задача – сформировать единое понятийное пространство, в котором взаимодействуют учёные тюркских стран. Сначала – в гуманитарной сфере, затем и в других направлениях.

Ещё в 2015 году по инициативе Академии наук Татарстана был основан Союз национальных академий наук тюркского мира (СНАНТМ), координирующим центром для которого стала Тюркская Академия, и который недавно получил второе дыхание.

– У вас хватает ресурсов, кадров и доступа к архивам? Это ведь работа, которой, кажется, можно заниматься веками.

– Что касается кадров… Во-первых, этим занимается не только Тюркская академия. Все наши проекты международные, в них участвуют ведущие представители академических сообществ стран-участниц, каждый у себя. Мы скорее выступаем как координирующая структура.

Что это сложно – факт. Ещё в 2022 году министры образования Азербайджана, Казахстана, Кыргызстана и Турции собрались в Астане и утвердили три учебника и столько же учебных программ: «Общая тюркская история с древнейших времён до XV века», «Общую тюркская литература» и «География тюркского мира».

Работа шла несколько лет, это было непросто – ученые-историки братских стран много раз собирались, спорили, и в итоге смогли договориться. В итоге четыре министра образования четырех стран утвердили общие учебники и программы. То есть, когда есть политическая воля – такие задачи решаются.

Если чуть шире ответить на ваш вопрос… Иногда можно услышать: «Зачем нам тюркская идентичность, давайте сначала с казахской разберёмся». В таких случаях я предпочитаю приводить конкретные примеры.

Взять наш КазНУ имени аль-Фараби. В своё время рассматривались два варианта – назвать университет именем аль-Фараби или именем Чокана Валиханова. В итоге именем Валиханова назвали региональный вуз в Кокшетау, а национальный университет – именем аль-Фараби.

Я общался со сторонниками второго варианта. Их аргумент был такой: это Казахский национальный университет, Валиханов – казах, а аль-Фараби – фигура далёкая, связанная с Ближним Востоком. Но здесь, как мне кажется, важно смотреть стратегически. Валиханов, безусловно, выдающийся учёный. Но для университета национального уровня подходит более громкое имя, с претензией на цивилизационную идентичность. Аль-Фараби – второй Учитель — фигура мирового масштаба.

Когда мы говорим, что аль-Фараби – «наш», мы тем самым выходим за рамки узкого, провинциального взгляда и поднимаем свою историю на глобальный уровень. И здесь возникает вопрос: где границы казахской идентичности? Где она начинается и где заканчивается? Можно ведь рассматривать её шире, включать в неё более ранние и более масштабные исторические события, и фигуры. В этом смысле тюркская интеграция – это не столько про экономику, сколько про идентичность.

Конечно, есть и скепсис: слишком разная география, разные политические и военно-политические союзы, разные интересы. И возникает вопрос, возможен ли вообще какой-то единый блок?

Я бы сказал так: Туран – это, скорее, не проект, а вектор. Это некая цель, к которой можно двигаться, двигаться, и двигаться. Достигнем мы её или нет – вопрос открытый. Но само движение в этом направлении уже даёт много практических результатов. И в этом, на мой взгляд, его основной смысл. Это мое личное мнение.

Тюркский мир – продукт мусульманской культуры

– По сути – речь идет о цивилизационном проекте. Часто говорят, что у нас нет национальной идеи. Но, может быть, она у нас под носом? Может ли туранская идея и всё, что с ней связано – а это огромный культурный, исторический, транспортный пласт – стать такой национальной идеей? Мне кажется, она ещё и тем важна, что заставляет мыслить глобально, видеть себя не на задворках, а как часть мира, в центре мировых процессов.

– Согласен. Туранская идея или, как я бы сказал, тюрко-мусульманская идентичность – это большое наследие от Бейбарса и Берке-хана до Мехмеда Фатиха, Ходжи Ахмеда Яссауи, Махмуда Кашгари и многих других. И в той сложной ситуации, в которой мы находимся, сохранить эту идентичность, не потерять её – уже само по себе архисложная задача. В этом смысле она действительно может быть национальной идеей.

Часто возражают, мол, при чём здесь идентичность, когда есть искусственный интеллект, экономика, наука, образование. Но дело в том, что без всего этого идентичность в XXI веке сохранить невозможно. Только те, у кого есть технологии, наука, развитая экономика, имеют на это шанс.

Но важно понимать: всё это – не цель, а инструмент. Цель лежит в сфере ценностей, потому что в мире, где трудно прогнозировать даже на год вперёд, выигрывает тот, у кого есть стратегия. А настоящая стратегия может строиться только на ценностях – на том, что сохраняется внутри, что нельзя продать или заменить. И в этом смысле вопрос идентичности – это и есть вопрос о том, ради чего вообще нужна независимость: чтобы сохранить себя, свою душу, свои ценности. Именно на них и только на них может опираться долгосрочная стратегия.

– Религия и язык – ключевые элементы идентичности. Как в этой системе координат соотносятся тюркское и мусульманское начала и требует ли этот вопрос переосмысления?

– Если смотреть формально, это разные вещи. Тюрками мы называем народы, говорящие на тюркских языках, и среди них представлены практически все мировые религии – не только ислам, но и буддизм, иудаизм, христианство, шаманизм.

С другой стороны, ареал ислама – это огромный мир: от Атлантического океана до Индонезии и от Центральной Африки до Поволжья, то есть гораздо шире, чем тюркское пространство.

Но если посмотреть исторически, ситуация интереснее. Само слово «тюрк» в эпоху каганатов означало и элиту, и население конкретного политического объединения. При этом существовали и другие народы – кыргызы, уйгуры, курыкане, которых по современным представлениям мы тоже относим к тюркским, но тогда их так не называли. Объединять их под общим названием начали арабские летописцы в раннем Средневековье. Для них все народы Великой степи выглядели как единое культурное пространство, и они стали обозначать их общим словом «тюрки».

Позже это видение закрепил Махмуд Кашгари в своём труде «Дивану лугати-т-тюрк». Это уже полноценная научная работа, где термин «тюрки» фиксируется как общее обозначение группы родственных народов – в том самом смысле, в каком мы используем его сегодня. И писал он это, находясь в мусульманской культурной среде, для арабского мира.

Таким образом, само понятие «тюрки», тюркский мир – это продукт мусульманской культуры. И когда кто-то говорит, что он был бы еще лучшим тюрком без ислама… Ну, брат, без ислама, ты просто не знал бы, что тюрком называешься (смеется). Существовал бы в другом дискурсе, так сказать.

– На мой взгляд, в прошлом году мы недооценили новость о создании единого тюркского алфавита, это ведь первый шаг к тому, чтобы говорить на одном языке. Да, мы тюрки, мы во многом понимаем друг друга, но на практике всё равно общаемся на русском – с кыргызами, узбеками, туркменами, азербайджанцами…

– Тут, мне кажется, не нужно впадать в максимализм, на одном языке мы уже вряд ли заговорим. Даже во времена Гаспринского это ещё выглядело более или менее осуществимым, но и тогда оказалось поздно. Причём дело было не в Советской власти, а в том, что уже сложились и развивались литературные языки – азербайджанский, татарский, казахский, в Туркестане– чагатайский, на базе которого позже сформировался литературный узбекский.

Османский язык был близок к тому тюркскому, который продвигал Гаспринский, но даже тогда создать единый литературный язык уже не получилось. Сейчас тем более. Но сблизиться настолько, насколько это возможно, мы, конечно, можем. И в этом смысле общий тюркский алфавит на основе латиницы, который был утверждён в 2024 году на третьем заседании Международной комиссии, – важный шаг. Проект реализовывался при координации Тюркской Академии.

Важно понимать, что это не единый алфавит, обязательный для всех, а скорее расширенный набор знаков, своего рода общий «пул» букв, обозначающих все звуки, встречающихся в тюркских языках. Не все из них нужны каждому языку. Например, носовая «ң» есть в казахском, но отсутствует в турецком – и, соответственно, не требуется.

При этом Комиссия формировалась официально – через назначение экспертов государствами-участниками по линии МИД каждой страны, поэтому у этого решения есть определённый официальный статус. Оно носит рекомендательный характер, задаёт стандарт. И уже сейчас этот стандарт начинает использоваться: Тюркская Академия издала в экспериментальном порядке книги «Қара сөздер» Абая и «Ак кеме» Чингиза Айтматова, в Турции также вышли издания с использованием этого алфавита.

То есть речь идёт о постепенной популяризации и практическом применении. И показательно, что в конце 2025 года, на саммите ТюркПА президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев назвал это событие историческим.

– Какие проекты сегодня формируют лицо Тюркской Академии?

– Из последних проектов следует отметить многотомник «Тюркское просветительское движение XIX – начала XX веков». Первый том уже находится в вёрстке. Это сборник биографий деятелей тюркского просвещения – с начала XIX века до 1920–1930-х годов – тех людей, которые фактически сформировали национальное самосознание тюркских народов в крайне сложный для них период истории.

Ещё один крупный проект – «Терминологические словари тюркских языков». Уже вышли тома по экономике, лингвистике, военной, медицинской и экологической терминологии, а также по искусственному интеллекту, информационным технологиям и международным отношениям. В этих словарях даются эквиваленты на девяти тюркских языках, а также на русском и английском.

Есть и более популярные по своему назначению проекты, например, сборник рассказов о выдающихся личностях тюркского мира для детей, написанный в доступной и увлекательной форме. Сейчас также готовится научно-популярный труд по всем тюркским народам мира, также по физической географии тюркского мира.

Кроме того, сейчас в разработке находится проект академической «Истории тюркских стран». Он осуществляется при координации Тюркской академии, по поручению глав государств-членов ОТГ, на основе инициативы президента Узбекистана Шавката Мирзиёева.

Отдельное важное направление – археология. Этими исследованиями Тюркская Академия занимается с первых лет. В 2022 году в Монголии, на территории исторического центра Тюркского каганата, была обнаружена верхняя часть стелы Эльтериш-кагана, а в 2024 году – её вторая часть. Это открытие мирового масштаба в тюркологии.

В 2024 году также реализованы два важных проекта: раскопки огузского городища Жанкент совместно с Кызылординским университетом имени Коркыт-ата и международная экспедиция в Мангистау, при поддержке акимата региона, посвященная исследованию огузско-кыпчакского периода. Эти историко-культурные пласты напрямую связывают историю Центральной Азии с историей Азербайджана и Турции.

Кроме того, создана Ассоциация археологов тюркского мира (ARICA). В целом проектов очень много, описать все в одном интервью просто невозможно.

Иллюстрация на обложке сгенерирована с помощью ИИ